2026/1(44)

Содержание

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Карякина Е.Ю.

Стилистические особенности Строгановской стеклодувной пластики 1960-1980-х годов

Круподерова О.В.

История появления коннозаводского портрета как утилитарного жанра в традициях русского искусства
конца XVIII - XIX веков

Наумов Ю.М, Кузнецов Н.А.

«Экспедиция во времени
и пространстве» по Онежскому озеру

Пряхин Ю.В.

Воинское воспитание военнослужащих русской армии
во второй половине XIX в. – начале XX в.: исторический опыт, уроки

НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ

Закунов Ю.А.

И.А. Ильин о наследии Пушкина
и антитезы его интерпретации

Шинтяпина И.В.

Ялтинское отделение Крымской государственной филармонии
в культурно-исторической ретроспективе развития

СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Грушенко Э.Б.

Туризм как фактор сохранения уникального культурного наследия Кенозерского национального парка

Кадер А.М.

Реконструкция vs «диснейфикация» культурного наследия

Наумов В.Б.

Закономерности негосударственного цифрового сохранения наследия в России

Путрик Ю.С., Соловьев А.П.

Актуальные проблемы современной системы зон охраны объектов культурного наследия
в России

Пугачёва В.О.

Опыт сохранения аутентичного виноделия как части культурного наследия региона (на материале испанского движения «терруаристов»)

МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Кованова Е.А., Зотова Т.А.

Мемориальный ландшафт
на побережье Азовского моря: первые шаги по организации музейного комплекса на родине Ф.Ф.Конюхова

Корнеева А.А.

Предпосылки для возникновения
и особенности функционирования музеев русских писателей
в государствах – членах СНГ

Пычин О.Н.

Роль волонтёров в сохранении садово-паркового искусства
на примере усадебных комплексов центральной России

РЕЦЕНЗИИ

Житенёв В.С.

Рецензия на научное издание
«Археология Арктики»

Опубликован 10.02.2026 г.

Архив

DOI 10.34685/HI.2025.43.93.004

Ипполитов С. С.

Теневой сектор творческих индустрий:
оценка масштабов и оборота

Аннотация. Полученные данные показывают, что, по всей вероятности, мы имеем дело с недооценкой вклада творческой индустрии в экономику Российской Федерации.

Теневая экономика в творческой индустрии продолжает оставаться угрозой экономическому развитию страны и ее национальной безопасности. Появление новых технологических решений, совершенствование аппаратной и программной базы кибер-преступности, интеллектуальное рейдерство в креативной индустрии, создают все новые вызовы как для бизнеса, так и для государства.*

Ключевые слова: теневая экономика, творческая индустрия, российская экономика, интеллектуальная собственность.

Теневой сектор российской экономики, относящийся к творческой индустрии, представляет собой достаточно сложное и многоаспектное явление. Следует отметить, что терминологический аппарат для изучения теневой экономики в целом достаточно противоречив и до сих пор до конца не сформирован. Современные исследователи справедливо отмечают, что «в литературе, посвященной проблемам теневой экономики, рассматривается широкий терминологический аппарат касательно определения “теневая экономика”» [3]. Такое изобилие теоретических подходов свидетельствует о «методологической неопределенности и об отсутствии комплексного подхода к исследованию» [6].

Специфической формой теневой экономики является рейдерство в сфере интеллектуальной собственности, которое приобретает в настоящее время особо изощренные формы. Это явление пока не получило широкого научного исследования; специалисты и экспертное сообщество вырабатывают подходы к изучению этого многопланового явления. [1, 4, 5, 7, 8, 9, 10, 12] Так, исследователи справедливо отмечают «двойственную роль объекта интеллектуальной собственности в рейдерских отношениях. С одной стороны, интеллектуальная собственность выступает как комплекс рефлексивных норм и правил, регулирующих экономические отношения, связанные с результатами интеллектуальной деятельности, объектами интеллектуальной собственности и интеллектуальными продуктами на стадиях производства, распределения, обмена и потребления, что обособляет ее как объект рейдерской акции. С другой стороны, объект интеллектуальной собственности выступает дополнительным инструментарием в реализации последовательности «привычной» рейдерской акции для захвата объектов материальной собственности, с единым результатом в обоих вариантах, заключающимся в захвате с целью получения выгоды без учета интереса агента экономической системы» [10].

Иными словами, в контексте рейдерских действий интеллектуальная собственность является не только объектом противоправных посягательств, но и собственно инструментарием, с помощью которого осуществляется атака на нематериальные активы. Особенно наглядно такая ситуация прослеживается в сфере IT-преступности, где хищение интеллектуальной собственности, иные незаконные действия, осуществляются при помощи наукоёмкого программного обеспечения, требующего при создании значительных интеллектуальных затрат.

Учитывая значительную, если не главенствующую, роль интеллектуальной собственности при создании и развитии компании, рейдерская атака на объекты ИС часто становится главным направлением удара при захвате чужого бизнеса или в ситуации конкурентных войн. Правовая уязвимость объектов интеллектуальной собственности часто закладывается самими владельцами бизнеса, не уделяющими должного внимания ее регистрации, учету и охране. При этом экспертами называются следующие факторы, способствующие рейдерству в сфере интеллектуальной собственности: «коррупция как замещающий институт формальных и общепринятых экономических отношений; слабость правоохранительных и судебных институтов в вопросах регулирования экономических отношений; низкий уровень хозяйственной культуры в бизнес-структурах; слабость рыночных институтов; отсутствие гражданской позиции в отношении перераспределения собственности и экономических отношений в сфере функционирования субъектов хозяйствования; высокая концентрация собственности с низким уровнем защиты; скрытая и явная борьба хозяйствующих субъектов экономической системы за наиболее оптимальные условия распределения прибыли от инновации; неспособность экономической политики стимулировать хозяйствующие субъекты на оценку потребности в инновациях, новых технологиях и НИОКР не только с позиций отдельных компаний, но и в интересах сектора в целом» [10].

В данном контексте рейдерские атаки на объекты интеллектуальной собственности в творческой индустрии представляют собой наиболее распространённую форму теневой экономической активности. Хищения текстов и образов, подражание товарным знакам и торговым маркам, нелегальное копирование фирменных стилей, дискредитация брендов; преступления в IT-сфере – эти и целый ряд иных противоправных действий составляют суть понятий «теневая экономика» и «интеллектуальное рейдерство» в креативной индустрии.

Под теневым рынком в контексте настоящего исследования мы понимаем занятие легальной деятельностью, но без государственной регистрации предпринимательского статуса, без декларирования доходов и без уплаты налогов с них. Так, ряд исследователей утверждают, что «более 15 млн граждан заняты в неформальном секторе экономики, в свою очередь, практически 5 млн граждан реализуют трудовую деятельность самостоятельно и смогли бы получить статус самозанятого, однако государство обратило внимание на данный сегмент занятости относительно недавно» [14]. В разные периоды звучали и иные оценки занятости в теневом секторе: «В 2015 г. в Высшей школе экономики насчитали
17–18 млн “нелегалов”, в Росстате говорили про 15 млн, а вице-премьер Ольга Голодец отметила тогда, что правительство не понимает, где и как заняты 38  млн россиян» [17].

Эксперты, анализирующие теневую экономику, предлагают разграничивать термины «теневая» и «нелегальная» экономика. Так, «по оценкам Росстата, объём теневой экономики в 2016 году равнялся 14−15%. В отчётности МВФ по Российской Федерации говорилось о 33%, Росфинмониторинг сообщал о 28,3%». [20] Такие значительные расхождения в оценках обусловлены различными подходами к изучению экономических процессов в стране при отсутствии законодательно сформулированных правовых терминов. Современные исследователи предлагают следующую типологию теневой экономики: «а) неформальная экономика – система экономических отношений, основанная на неформальном взаимодействии между экономическими субъектами, личных отношениях и непосредственных контактах между ними и дополняющая или заменяющая официально установленный порядок организации и реализации экономических связей;
б) вторая экономика – система экономических отношений, которые либо запрещены, либо не зарегистрированы в установленном порядке и поэтому тщательно скрываются от контроля; в) черная или криминальная экономика – система криминальных экономических отношений, встроенная в официальные, и полностью скрываемая от всех форм контроля» [2].

Для целей настоящего исследования приемлемы все три определения теневой экономики, как сферы хозяйственных отношений, скрытой от государственного контроля и фискальных органов, и основанных на неформальном взаимодействии граждан без регистрации субъекта предпринимательской деятельности в той или иной форме. Применительно к творческой индустрии такое неформальное взаимодействие может выражаться в неофициальных гонорарах представителям творческих профессий; в трансграничном сотрудничестве специалистов IT-индустрии с зарубежными заказчиками, доходы от которого остаются за рубежами страны; в кустарном производстве художественных объектов с последующей их реализацией через онлайн-площадки, выставки, ярмарки и рынки без уплаты налогов; в индивидуальной деятельности специалистов в сфере культуры по организации массовых мероприятий, и т.д.

Обособленным и наиболее криминализированным теневым сектором креативной индустрии является торговля персональными данными и доступом к гражданской и коммерческой IT-инфраструктуре.

По оценке IT-профессионалов рынка, российская экономика ежегодно теряет от хакерских атак около 3,5 трлн руб. «Потери российской экономики от действий киберпреступников в 2020 году, по оценке Сбербанка, могли составить 3,5–3,6 трлн руб. Эта сумма равна 73% тех средств, которые, по заявлению властей, в течение двух лет потребуются на восстановление всей экономики страны после пандемии. Только объем рынка продаж краденых данных банковских карт в 2020 году, по оценке Group-IB, приблизился к 145 млрд руб., что сопоставимо с тратами россиян на льготную ипотеку за этот год» [13].

Оборот черного рынка хакерских услуг не поддается даже примерной оценке. «Коммерсант» публикует расценки на некоторые противоправные действия в IT-сфере по состоянию на 2021 г. (таблица) [13]

Ситуация в теневом IT-секторе творческих индустрий усугубляется низким процентом раскрываемости правонарушений и мягкостью наказаний для лиц, которые предстали перед судом и были признаны виновными в нарушении авторских прав. Анализ судебной практики по делам, связанным с нарушениями такого рода, свидетельствует, что вынесенные приговоры заканчиваются, как правило, условным наказанием на срок от одного до двух лет и незначительными штрафами. Что касается возмещения ущерба правообладателям, выступавшим истцами, то суды минимизируют требования, сокращая их на порядки. Так, в июле 2020 г. рассматривался иск Академического малого Драматического театра – Театра Европы к индивидуальному предпринимателю об обязании прекратить использование фотографий спектаклей театра и удалении их с сайта ответчика, а также о взыскании денежной компенсации за нарушение интеллектуальных прав в сумме 1 млн руб. Театр утверждал, что до 2018 года предприниматель разместил на своем сайте фотографии, выполненные штатным театральным фотографом в рамках исполнения служебного задания. В итоге иск был удовлетворен, однако сумма денежной компенсации за нарушение интеллектуальных прав была снижена судом ровно в десять раз – до 100 тыс. рублей. Обосновывая такое радикальное снижение суммы денежной компенсации, суд отметил, что «указанный размер компенсации суд признает соответствующим принципу разумности и справедливости, позволяющим восстановить нарушенное право и не ущемить законные интересы ответчика, являющегося индивидуальным предпринимателем, осуществляющим определенную деятельность и имеющим в связи с этим обязательства перед определенным кругом лиц, чьи права и интересы могут пострадать при возложении на данное лицо обязанности по выплате компенсации в большем размере» [23]. При этом анализ понесенных театром убытков от неправомерного использования его интеллектуальной собственности суд не проводил.

Более успешна защита правообладателями своих интересов в IT-области. В силу более простого документирования нарушений авторских прав, повышенного внимания правоохранительных органов к IT-сфере и их готовности реагировать на противоправную деятельность, дела о нарушениях такого рода чаще доходят до суда и по ним выносятся приговоры. Вместе с тем, выносимые судебные решения по делам, связанным с хищениями интеллектуальной собственности, также отличаются мягкостью, а денежные компенсации, взыскиваемые с ответчиков, не учитывают расходов и недополученной прибыли правообладателей. Более того, суды зачастую в ходе уголовного или гражданского процесса даже не предпринимают попыток установить, сколько сил и средств было затрачено правообладателем для создания интеллектуальной собственности, ставшей объектом покушения. Так, например, в феврале 2020 года в Матвеево-Курганском районном суде Ростовской области рассматривалось дело подсудимого, привлеченного за незаконное приобретение и использование в целях сбыта объектов авторского права в особо крупном размере – контрафактного экземпляра программного обеспечения, а именно – экземпляра программного продукта «ПрофСтрой» стоимостью 760700 рублей за 1 экземпляр, в целях дальнейшего сбыта. После приобретения «пиратской» копии подсудимый произвел копирование и установку программы компьютеры своих клиентов, чем причинил правообладателю материальный ущерб в особо крупном размере на общую сумму более 2 млн рублей в виде недополученных доходов «из-за снижения потребительского спроса на лицензионные экземпляры программ, в результате появления на рынке неучтенного количества контрафактных экземпляров, установления демпинговых цен и уменьшения рынка сбыта легальной продукции» [23]. Как и в предыдущем рассмотренном случае, суд вынес очень гуманный приговор, учтя сложное материальное положение ответчика, и не назначил ему денежного штрафа, ограничившись условным наказанием.

При этом действующее законодательство в ряде случаев предоставляет вполне легальные возможности для нахождения «в тени». Так, например, в соответствии с Федеральным законом от 22.05.2003 № 54-ФЗ, установка кассовых аппаратов на рынках и ярмарках не является обязательной (при продажах на розничных рынках, ярмарках и в выставочных комплексах), если торговля ведется в открытом помещении (прилавке) [26].

В то же время, распространенный стереотип о «незначительности» рыночной и ярмарочной торговли не соответствует существующим реалиям. Так, например, аренда торгового места на одной из популярных ярмарок художественного творчества, где выставляются и продаются объекты кустарного производства – «Выставка кукол и мишек Тедди на Тишинке» – обходится мастерам в 8 тыс. рублей за квадратный метр площади, без учета регистрационного взноса и аренды торгового оборудования [20]. Очевидно, что все участники за несколько дней работы окупят понесенные расходы, однако полученные ими доходы останутся вне поля зрения фискальной службы.

Выставочная и ярмарочная деятельность в творческой индустрии является одним из легализованных государством каналов получения доходов, скрываемых от налогообложения. Изучение календарного графика всего лишь одной московской выставочной площадки – Торгово-выставочного комплекса «Тишинка» – демонстрирует активное развитие ярмарочной формы торговли в креативной индустрии. Так, в среднем в месяц проводится около пяти выставок и ярмарок, среди которых ярмарка ювелирных изделий «Ювелирный Вернисаж»; «Международный весенний бал авторских кукол»; Фестиваль военно-тактических игр «СтрайкКон» 2021; «Неделя трикотажной моды»; ярмарка антиквариата «Блошиный рынок» и т.п. [16]

Экстраполируем эти данные на общее количество зарегистрированных в Российской Федерации субъектов малого и среднего предпринимательства, которых, по данным ФНС, насчитывается сегодня 5 727 561 [22]. Из приведенных выше в таблицах 1, 2 и 3 данных следует, что общее количество зарегистрированных субъектов малого бизнеса, работающих в креативной индустрии, составляет 761 561, или 13,3% от общего числа. Таким образом, если принять за исходные данные число в 15 млн граждан, находящихся «в тени», т.е. не зарегистрированных в ФНС и не платящих налоги, то допустимо предположить, что 13,3% из них трудятся в одной из отраслей творческой индустрии, или около 2 млн человек. Именно такой прогнозный потенциал существует на сегодняшний день в креативной индустрии для легализации и оценки вклада в национальную экономику. При этом очевидно, что данная категория граждан может пополнить именно сферу малого предпринимательства: трудно предположить, что работающий сегодня в теневой сфере творческой индустрии гражданин, желающий легализовать свои доходы и зарегистрировать бизнес в соответствии с действующим законодательством, сразу сможет создать крупное предприятие, работающее в креативной отрасли экономики.

Продолжая исчислять оценочные параметры вклада малого бизнеса в национальную экономику, вновь обратимся к данным ФНС. Так, по оценке фискальной службы на 2021 год (более свежая статистика на портале на момент написания статьи отсутствовала), «средний возраст плательщиков НПД составляет 30-40 лет. При этом 57% самозанятых являются представителями поколения Y (1985–2003 г.р.), 35% – поколения X (1964–1984 г.р.), 5% – поколения беби-бумеров (1963 г.р. и старше), 1% – поколения Z (2004 г.р. и младше). Среднемесячный доход самозанятых поколения Y – около 25 тыс. руб. При этом наибольшая зарплата – у оказывающих информационные услуги, а наименьшая – у парикмахеров. Представители поколения X в среднем зарабатывают около 32 тыс. руб. в месяц. Наибольший доход – у оказывающих услуги в области маркетинговых исследований, наименьший – у  парикмахеров. Старшее поколение, средний доход которого составляет около 34 тыс. руб.» [26].

На основе этих данных уместно предположить, что наиболее вероятный среднемесячный доход граждан, осуществляющих индивидуальную деятельность в секторах креативной экономики, составляет около 25 тыс. рублей в среднем по стране, что позволяет оценить объем скрытых на сегодняшний день средств в творческой индустрии в сумму 600 млрд рублей ежегодно.

В докладе Российской Академии Наук за 2017 г. отношение заработной к ВВП в Российской Федерации оценивается в 50% [11]. Исходя из этой оценки, можно спрогнозировать, что вклад теневого сектора творческой индустрии в ВВП России составляет не менее 1,2 трлн рублей ежегодно. В итоге федеральный бюджет ежегодно недополучает от 36 (при налоговой ставке 6%) до 78 (при ставке 13%) миллиардов рублей налоговых поступлений от теневого сектора творческой индустрии.

Предлагаемая оценка приводит к неожиданным выводам. Так, по данным Министерства финансов Российской Федерации, в настоящее время примерно 30–40% граждан получают неофициальную «серую» зарплату,
а объем «серого» фонда зарплат в России превышает 10 трлн рублей ежегодно [9]. По данным РАНХиГС, доля креативной экономики в ВВП Российской Федерации составляет 2,23% (на 2020 г.) [25]. Примерно такую же оценку предлагает и ВШЭ в научном дайджесте «Развитие креативных индустрий в России: ключевые индикаторы» – 2,4% [24]. Агентство стратегических инициатив (АСИ) в ноябре 2020 г. предложило более оптимистическую оценку вклада творческой индустрии в экономику страны – 4,21% [19], хотя несколько ранее – в августе 2020 года – эксперт того же АСИ оценивал это значение в 3% ВВП [21].

Однако если анализировать структуру теневого рынка креативных отраслей экономики, мы получим значение 6% ВВП по 2020 году. По данным Росфинмониторинга, в 2018 г. объем теневой экономики РФ составил около 20 трлн рублей. «Наложив» на эти данные минимальную оценку вклада теневой креативной индустрии в экономику в 1,2 трлн, получим указанные 6%.

Выводы и рекомендации

1. Полученные данные показывают, что, по всей вероятности, мы имеем дело с недооценкой вклада творческой индустрии в экономику Российской Федерации. Правительственные меры, направленные на вывод из тени и поддержку малого предпринимательства, создание благоприятного фискального режима для творческой отрасли, иные меры государственной поддержки могут в краткосрочной перспективе не только стимулировать развитие отрасли, но и значимо увеличить доходы бюджета за счет налоговых поступлений.

2. Теневая экономика в творческой индустрии продолжает оставаться угрозой экономическому развитию страны и ее национальной безопасности. Появление новых технологических решений, совершенствование аппаратной и программной базы кибер-преступности, интеллектуальное рейдерство в креативной индустрии создают все новые вызовы как для бизнеса, так и для государства. Оперативное совершенствование законодательной базы, быстрое реагирование всей правоохранительной системы в этих обстоятельствах становятся залогом успешной борьбы
как с теневым бизнесом в целом, так и в творческой индустрии, в частности.

3. Наконец, становится очевидным, что ослабление фискального бремени на малый бизнес в креативной индустрии; государственная поддержка предпринимательства в творческой сфере, создание благоприятных правовых условий для малого бизнеса с одновременным усилением контроля за экономическими результатами его деятельности будут способствовать «выходу из тени» значительной части добросовестных предпринимателей, по разным причинам уклоняющихся в настоящий момент от государственной регистрации и фискального контроля.

Исследование выполнено в рамках исполнения НИР по теме:
«Творческие (креативные) индустрии (по видам) как социально-экономический сегмента в государствах – членах ЕАЭС:
состояние и перспективы» (2-ГЗ-2023). ФГБОУ ВО РГАИС.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Виговский, Е. В. Рейдерство в сфере нематериальных активов // Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование. – 2009. – № 3. – URL: https://dpr.ru/journal/journal_38_24.htm (дата обращения: 20.02.2025).

[2] Головин, С. Д. О классификации явлений теневой экономики // Вестник МГУ. Сер. 6: Экономика. – 1992. – № 1. – С. 40-46.

[3] Гурьянов, К. В. Организация противодействия компьютерному контрафакту // Информационная безопасность регионов. – 2008. – № 2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/organizatsiya-protivodeystviya-kompyuternomu-kontrafaktu (дата обращения: 29.08.2021).

[4] Дашян, М. Интеллектуальная собственность в бизнесе: изобретение, товарный знак, ноу-хау, фирменный бренд. – Москва : Эксмо, 2010. – 297 с.

[5] Мирина, Н. В. Правовые тенденции развития российского законодательства в области противодействия рейдерским атакам //
Legal Concept. – 2011. – № 2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovye-tendentsii-razvitiya- rossiyskogo-zakonodatelstva-v-oblasti-protivodeystviya-reyderskim-atakam (дата обращения: 31.10.2021).

[6] Орехова, Е. А., Юнева, Е. А. Междисциплинарный подход к исследованию теневой экономики // Вестник ВолГУ. Серия 3: Экономика. Экология. – 2016. – № 1(34). – С. 19. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/mezhdistsiplinarnyy-podhod-k-issledovaniyu-tenevoy-ekonomiki (дата обращения: 26.10.2021).

[7] Патентное рейдерство идет в Россию / Панкина Г.В., Сашина Л.А., Слыхов А.А., Терешкина Т.М. // Компетентность. – 2011. – № 4-5. – С. 34-41.

[8] Румянцева, А. В., Мешков, С. А. Специфика рейдерства в сфере интеллектуальной собственности // Социально- экономические явления и процессы. – 2014. – № 1. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/spetsifika-reyderstva-v-sfere-intellektualnoy-sobstvennosti (дата обращения: 31.10.2021).

[9] Румянцева, А. В. Декомпозиция рейдерства в сфере интеллектуальной собственности // Социально-экономические явления и процессы. – 2014. – № 3. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dekompozitsiya-reyderstva-v-sfere-intellektualnoy-sobstvennosti (дата обращения: 31.10.2021).

[10] Румянцева, А. В. Интеллектуальная собственность: место и роль в системе теневых экономических отношений // Социально-экономические явления и процессы. – 2014. – № 2. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/intellektualnaya-sobstvennost-mesto-i-rol-v-sisteme-tenevyh-ekonomicheskih-otnosheniy (дата обращения: 31.10.2021)

[11] Соболев, Э. Н. Оплата труда в системе социально-трудовых отношений: стереотипы и российские реалии : Доклад. – Москва : Ин-т экономики РАН, 2017. – 46 с.

[12] Стерхов, А. П. Противодействие рейдерским захватам с позиций системного подхода к обеспечению безопасности инновационного бизнеса // Вестник ИрГТУ. 2014. № 12 (95). – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/protivodeystvie-reyderskim-zahvatam-s-pozitsiy-sistemnogo-podhoda-k-obespecheniyu-bezopasnosti-innovatsionnogo-biznesa (дата обращения: 31.10.2021).

[13] Степанова, Ю., Тишина, Ю. Темная сторона даркнета // Коммерсантъ. – 2021. – 19.03. – С. 10. – URL: https://www.kommersant.ru/doc/4732215
(дата обращения: 20.02.2015).

[14] Тонких, Н. В., Бабинцева, А. В. Исследование самозанятости населения в российской федерации: общие и частные проблемы // Вестник Омского университета. Серия: Экономика. – 2020. – Т. 18. № 1. – С. 173.

[15] URL: http://budget.council.gov.ru/activity/activities/round_tables/117477/.

[16] ТВК «Тишинка» : [официальный сайт]. – URL: http://www.tishinka.com/expo2021.asp.

[17] Терентьев, Д. О причинах теневой экономики в России, ее структуре и особенности // Аргументы Недели : [сайт]. – 15.09.2020. – URL: https://argumenti.ru/society/2020/09/687297 (дата обращения: 20.02.2015).

[18] URL: https://asi.ru/news/159535/.

[19] URL: https://mosfair.ru/usloviya/.

[20] Степанов, Г., Измайлов, М. Серые зарплаты не сдают позиций // News.ru : [сайт]. – URL: https://news.ru/economics/tenevaya-ekonomika-rosfinmonitoring-rossiya-vvp/ (дата обращения: 20.02.2015).

[21] URL: https://polit.ru/article/2020/08/24/creative/.

[22] URL: https://rmsp.nalog.ru/index.html.

[23] Судебные и нормативные акты РФ : [сайт]. – URL: https://sudact.ru/regular/doc/3NsM1AJEaAdK/.

[24] Развитие креативных индустрий в России: ключевые индикаторы : Науч. дайджест №1 / Кол. авт.; НИУ ВШЭ [и др.]. – Москва, 2021. – 20 с. – URL: https://www.hse.ru/data/2021/08/05/1425538088/Human_Capital_NCMU_
Digest_1_Creative_Industries_2021.pdf (дата обращения: 20.02.2025).

[25] Казакова, М. Креативные индустрии как новый фактор роста российской экономики : [презент]. – URL: https://www.iep.ru/files/text/other/REK2020_
Kazakova.pdf (дата обращения: 20.02.2015).

[26] Федеральная налоговая служба : официальный сайт. –
URL: https://www.nalog.gov.ru/rn46/news/activities_fts/10834724/.

Ипполитов Сергей Сергеевич,
доктор исторических наук, главный научный сотрудник
Российского научно-исследовательского института
культурного и природного наследия имени Д.С.Лихачёва;
Российская государственная академия
интеллектуальной собственности (Москва)
Email: nivestnik@yandex.ru

© Ипполитов С.С., текст, 2025

Статья поступила в редакцию 20.01.2025.

Открыть PDF-файл

Ссылка на статью:

Ипполитов, С. С. Теневой сектор творческих индустрий: оценка масштабов и оборота. – DOI 10.34685/HI.2025.43.93.004. – Текст : электронный // Журнал Института Наследия. – 2025. – № 1. – С. 62-67. –
URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/718.html.

Наверх

Новости

Наши партнеры