Войти | Регистрация | Забыли пароль? | Обратная связь

2020/2(21)

СОДЕРЖАНИЕ


Историческое наследие

Филиппов Ю.В., Сомов В.А. 

Фальсификация истории как угроза национальной безопасности


Исторические исследования

Житенёв С.Ю. 

Государственное регулирование паломнических путешествий в Российской Империи в первой половине XIX в.


Окороков А.В. 

Лагеря Русской армии и флота: «Галлиполи», «Лемнос», «Бизерта», «Кабакджа», «Чаталджа», «Санджак-Тепе», «Чилингир»


Шангин А.В. 

Служили два товарища…


Материальное культурное наследие

Филиппов Ю.В. 

Альпийский коровий колокольчик


Музееведение

Кузьмина Т.А., Шавенков П.В.

К вопросу атрибуции мундира кавалера Мальтийского ордена из собрания Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника


Ad memoriam

Окороков А.В.

Памяти Дмитрия Федоровича Кравченко – друга и учителя

Архив

DOI 10.34685/HI.2020.12.52.006

Романова К.К.

Фактор постижения культуры России на примере творческой деятельности С.П.Дягилева через призму газетных публикаций в Великобритании 20 в.

Аннотация.Статья посвящена анализу газетных публикаций в прессе Великобритании за 20 век, посвященных не только деятельности С.П.Дягилева как выдающегося импресарио, но и его незаурядной личности. Характеризуется феномен Русского балета и выявляются причины его триумфа на Западе через призму личности Сергея Дягилева. Предпринимается попыткаувидеть уникальные произведения русского театрального искусства глазами европейской прессы.

Ключевые слова: театральное искусство, художественные процессы, творчество, русский балет, С.П.Дягилев, талант, культурное наследие.

Открыть PDF-файл


История жизни удивительного человека и его творений, которые окрасили модернизм 20 века буйством новаторских красок, является предметом рассмотрения данной статьи. Амбициозные творческие проекты Сергея Дягилева всколыхнули культурную жизнь Европы в первой половине 20-го столетия, оставив после себя в мировом культурном наследии шедевры музыки, танца и декорационного искусства. В нашей стране личность С.Дягилева хорошо известна и, казалось бы, чего еще мы с вами о нем не знаем. Руководствуясь этим, мы обратились к первоисточникам Британского архива газетных публикаций, дабы на их примере проследить развитие становления личности Сергея Павловича, а также использовать возможность увидеть уникальные произведения русского театрального искусства глазами европейской прессы.

В данной статье рассмотрены публикации от 1929 до 1954 г. Опираясь на них, мы можем ознакомиться с оценочными суждениями творческого пути мастера уже после его смерти.

В журнале “TheNationandAthenaeum” 31 августа 1929 г. вышла статья леди Кейнс, в которой она, будучи бывшей солисткой труппы Дягилева, урожденной Лидией Васильевной Лопуховой, честно и открыто рассказывает о жизни и творчестве Великого Сергея. Она пишет: «Трудно себе представить тот факт, что скончался С.Дягилев. Он оставил после себя огромную пустоту, которую невозможно заполнить, т.к. он и был той самой движущей силой, чем-то по истине выдающимся, что делало мир особенным и трогательным и что утратилось после его ухода» [1].

С момента его первого представления в Париже в 1909 г. и до последнего в Ковент Гардане в 1929 г. он неизменно нес на себе бремя ответственности. Непрерывно, даже не взирая на мировую войну, умело сочетал выбор постановки, финансирование с сотрудничеством с величайшими артистами своего времени. Он и сформировал вкусы современников. Именно Сергей Павлович баловал столицы мира уникальными в своем роде постановками на протяжении 20 лет. «Я полагаю, что, когда мы оглянемся назад через много лет, мы осознаем, что ‘Русский балет’ Дягилева есть выдающиеся художественное достижение нашей эпохи» [1]. Созвучно леди Кейнс в газете “TheScotsman” 27 апреля 1933 г. выходит статья под названием «Музыка и музыканты. Дягилев», в которой автор также скорбит о невосполнимой утрате гения: «Прошло около четырех лет с того момента, как умер Сергей Дягилев. Он был больше, чем просто импресарио – он был творцом с уникальными идеями» [2]. Балетная труппа Дягилева разительно отличалась от остальных. Во всяком случае, то чего он достиг навсегда останется в памяти тех, кому повезло увидеть хоть одно из его представлений. Балет сам по себе не являлся чем-то необычным, но балет, созданный Дягилевым, безусловно, являлся чем-то новым, ранее не изведанным. Дягилев показал публике новый источник художественного наслаждения. «Серж установил высокую планку. Люди ждут, чтобы кто-нибудь пришел ему на смену, но очевидно, что ждать придется немалое время, ведь такие люди как Дягилев не рождаются каждый день. Его безвременная кончина оставила зияющую брешь в сердцах почитателей его таланта» [2].

Газета “LiverpoolDailyPost” 16 декабря 1940 г. опубликовала статью «Опять Дягилев», в которой понимание феномена русского балета через призму публикаций о С.Дягилеве, его личности, его необыкновенной карьере, его фантастическом творчестве может показаться читателю несколько неоднозначным из-за возможных личных авторских предубеждений, но все же основные очертания достаточно ясны.

Автором последней попытки рассмотреть историю театрального движения, во главе которого был Дягилев, является Серж Лифарь в своей книге «Дягилев». [7] Лифарь хорошо известен публике как блестящий танцовщик, хореограф с несколько оригинальными идеями, а также как теоретик различных подходов в танце. Здесь он предстает как историк и биограф весьма незаурядного, яркого таланта. Он был очень молод, когда впервые встретил Дягилева в Монте-Карло в 1923 г., войдя в труппу Русского балета. Две трети книги относятся к раннему периоду карьеры знаменитого импресарио. В основном он опирается на документальные воспоминания еще живущих людей и их пространные цитаты. Его труд прослеживает эволюцию развития творчества от начинающего дилетанта с прекрасным классическим образованием до человека, основавшего журнал «Мир искусства», рассказывает о его связи с Императорским театром в Петрограде, а затем выделяет второй этап развития карьеры Дягилева – парижские выставки русского искусства (1906 г.), исторические концерты русской музыки, кульминацией которых стало эпохальное исполнение «Бориса Годунова» Ф. Шаляпиным в 1908 г.

К слову сказать, абсолютная зависимость от импресарио обнаруживалась даже у самых сильных и мужественных личностей, например, у великого Ф. Шаляпина. Накануне открытия первого русского оперного сезона Дягилева в Париже, который непосредственно предшествовал сезонам Русского балета в 1908 г, Шаляпин, возвышенный и трудолюбивый, под каким-то глубоким впечатлением, пришел к Дягилеву в гостиницу: «“Я не смогу петь завтра... Я в панике... Я в ужасе... это не звучит...” Далее отрывочные фразы (ибо он часто говорил так) были едва слышны» [3]. Совершенно беспомощный, он утонул в кресле, его била дрожь, он метался в беспамятстве, предвкушая момент вдохновения, которое снизошло на него на следующий день на сцене. Дягилев делал все возможное, чтобы успокоить, отвлечь и прогнать все страхи: но напрасно. «“Я останусь с вами, Серж, я буду спать, где бы то ни было, хоть на одном из стульев”» [3], – сказал он и так провел очень неудобную и лихорадочную ночь на диване в два раза меньше его размера в гостиничном номере Дягилева.

Следующей ночью чудо Бориса Годунова “открылось Парижу, а через Париж и всему миру”. Раньше это произведение было известно только в России. Эффект, который это произведение произвело в Париже, просто неописуем.

От оперы всего лишь один шаг к балету, и очень скоро мир узнал, что в Западной Европе возникло новое художественное явление – Русский Балет.

Дягилев был чрезвычайно цельной личностью. Парадоксально, что, не имея настоящего опыта в каком-либо из видов искусств, он обладал абсолютным знанием всего. В детстве он получил музыкальное образование, слыл незаурядным писателем с каким-то странным, но с особым ярким гением. Особенность Дягилева состояла не столько в модернизме, сколько в постоянном поиске новых форм выражения. Будучи импресарио, он испытывал странное отвращение к повторению своих величайших триумфов. Всегда был в поиске какого-нибудь нового художественного ощущения (не употребляя этого слова в вульгарном смысле), он испытывал совершенный ужас от простого топтания на месте. Попросту говоря, Лифарь пишет о его «святой ненависти к повторяемости» в искусстве и жизни.

Обращает на себя внимание еще одна точная оценка многогранного таланта Дягилева: Его гениальность состояла в том, что помимо выдающихся организаторских способностей, он обладал умением собирать вокруг себя истинных подвижников и добиваться поставленных задач, направляя свою непреклонную волю через все препятствия на своем пути. Он был вдохновенным эклектиком с католическими инстинктами. В нем была изрядная доля русской противоречивости. Его подлинным достижением было видение, позволившее ему сочетать три фактора: музыку, декорации и хореографию. Дягилев сумел достичь такого синтеза, который не мог быть достигнут ни одним художником ни в одной из этих сфер ранее, синтеза, который оставляет в силе знаменитый вагнеровский принцип “союза искусств”. Такой синтез требовал высокого уровня самоконтроля с непревзойденной чувствительностью ко всем трем аспектам сценического искусства.

В газете “BirminghamMail” в январе 1941 г. вновь публикуется статья о великом Сергее: «Было бы интересно узнать, что бы сделал Дягилев, известный нам создатель сезонов Русского балета, с той внезапно вспыхнувшей страстью к искусству, которая захлестнула нашу страну в послевоенные годы. Он пребывал в собственном экзотическом и эзотерическом мире. Великолепные спектакли и чудеса Терпсихоры в его постановках, созданных ценой невероятных эмоциональных затрат с его стороны и титанических усилий его труппы, были откровенно рассчитаны на лидирующие позиции в мире искусства, с их бриллиантовыми диадемами и жемчужными пуговицами на жилетах. Но только верхушка общества в нашей стране, во всяком случае, была способна заплатить соответствующую цену за то, чтобы насладиться этим совершенством. Наверное, он был бы польщен тем, что именно он озарил светом культурную жизнь буржуа того времени, ибо лесть и была тем маслом, которое ярче всего горело в котле его динамической личности» [4].

Мы не будем уделять особое внимание хорошо известным фактам биографии Сергея Дягилева. Он родился в марте 1872 г. в семье офицера и с неподдельным интересом к искусству провел свое детство в Перми, где был не самым прилежным учеником в старшей школе. Однако же в доме царила творческая атмосфера, которая формировала в мальчике чувство прекрасного. Он знакомился с поэтами, художниками, музыкантами и пока юный Дягилев с трудом учился в школе, он с легкостью мог обсуждать музыку и живопись, говоря на французском и немецком языках. В возрасте 25 лет Серж организовал в 1897 г. выставку в Санкт-Петербурге, на которой были показаны работы английских и немецких художников. В следующем году он организовал выставку российского художества, а еще через год был ответственным за выставку французских художников-импрессионистов.

Летом 1899 г. князь Сергей Волконский, недавно назначенный директор Императорских театров, предложил Дягилеву место редактора в «Ежегоднике императорских театров». Дягилев с энтузиазмом приступил к своим обязанностям. Пылкий двадцатидевятилетний юноша не всегда ладил со своими коллегами старшего возраста и был нетерпелив к разному роду ограничений. Волконский ценил талант Дягилева, но конфликтов было все больше и больше, поэтому он попросил Сергея уйти в отставку. Дягилев не смог это так просто принять и началась закулисная «война», результатом которой стало увольнение Дягилева.

В 1905 г. Серж вновь вступил на путь к успеху, проведя очередную выставку российских исторических портретов в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге. Дягилев усердно трудился, чтобы организовать эту выставку. Он буквально рыскал по всей России в поисках портретов, посещал провинциальные города, загородные дома, в конце концов ему удалось собрать около 3тысяч портретов. Эта, а также выставка русского искусства в следующем году в Париже, на которой в том числе давались музыкальные концерты, помогли утвердиться Дягилеву как человеку талантливому и энергичному, что, несомненно, было необходимо для продвижения русского искусства на Западе.

Уместно в этой связи вновь вернуться к словам леди Кейнс, в своей статье она пыталась показать качества, которые формировали личность Дягилева и помогли Сержу, по ее мнению, достичь выдающихся вершин многогранной деятельности: «Помимо тонкого вкуса и уникальных знаний, что поистине стоит на вершине всего, я хочу выделить его авторитарность, которая порой граничила с жестокостью. Нужно быть Иваном Грозным или Екатериной Великой, чтобы управлять этой сумасшедшей, эгоистичной и своенравной толпой» [1]. Он обманывал, издевался и тиранил артистов своей труппы, но это было абсолютно необходимо. Следующим его выдающимся качеством была его неуемная энергия. Конечно, он не выполнял всю работу самостоятельно. У него были помощники, но и лентяем он тоже не был. К примеру, он мог часами находиться на репетиции в театре перед премьерным показом без еды и отдыха, пока не убеждался, что все идет как положено.

Восхищает его самоотверженность. Он никогда не соглашался с мнением кого-либо, если оно шло в разрез с его собственным. В самое тяжелое время, оставшись без денег, контрактов, документов, когда богатые друзья убеждали его оставить труппу, он решительно отказался покинуть своих артистов. Подобно птице феникс переживал крах, вновь и вновь возвращаясь на сцену с грандиозным успехом, порой теряя своих лучших артистов в перипетиях судьбы. Еще поражает сочетание расточительности в создании особых красочных постановок с удивительной финансовой рассудительностью. Существующие финансовые риски, он никогда не брал на себя, стараясь найти кого-то, кто финансировал бы его проекты. Особенно после 1914 г., когда зарабатывать деньги стало намного сложнее, ему удавалось вести дела таким образом, что в итоге на протяжении 20 лет он сумел содержать труппу в 50-60 человек и дать жизнь ряду очень финансово затратным спектаклям. Позже благоволение английской публики помогло поправить его финансовые дела. «Ранее Серж всегда подсмеивался над англичанами, но позднее он оценил их по достоинству и был благодарен за их поддержку и даже стал говорить, что Лондон, а не Париж и есть тот самый культурный центр, который мог по достоинству оценить его деятельность. И правда, любовь англичан к балету была столь же велика, как и в России. Я полагаю, что английские театралы умели отличать хороший балет от плохого и ценили его много большим, чем в другой европейской стране» [1].

Также он обладал особым чутьем, с которым умел сочетать традиционное с остромодным, утонченное и вычурное, революционную атмосферность и старорежимность. Возможно, это было у него в крови. Несмотря на его любовь к последнему крику моды и эмансипации, никто не мог уличить Дягилева в претенциозности. Он был истым христианином и слугой императоров и королей. Он был убежденным снобом, и радость ему доставляло не только когда ему удавалось сделать большие кассовые сборы, но и когда его представления посещали, к примеру, король Испании, герцог Каннат и даже Ага Хан. Любопытно, что он был суеверен, зелья и приворотные снадобья не были ему чужды.

У Дягилева был выдающийся дар предвидения, какой именно талант стоит раскрывать в том или ином танцовщике. Он всегда знал, кого на какую роль лучше поставить, он инстинктивно определял, какая поза должна выражать ту или иную эмоцию. Все, кто помнят великие дни Русского балета, помнят несравненного танцовщика-мужчину В.Нижинского, но мало кто может понять, до какой степени его казалось бы такой естественный, легкий гений был взращен именно Дягилевым. О Нижинском хорошо отзывались в школах русского балета, но когда он пришел в труппу, он казался «довольно грубым и глупым» и совершенно не знал музыки. Дягилев, однако, настаивал на своем желании дать Нижинскому художественное образование, путешествовал с ним по Италии, посещал художественные святилища Венеции, Милана, Рима и Флоренции. Но даже Флоренция не произвела на него впечатления. Дягилев водил своего «Вацу» на концерты, но Нижинский продолжал оставаться музыкально глухим.

«Дягилев решил, что для Нижинского настало время дебютировать в качестве хореографа и балетмейстера. Двое мужчин сидели на площади Сан-Марко, это было в 1911 году, внезапно у Дягилева родился план будущего балета «Фавн». Вскочив на ноги, он начал изображать пластические движения этого балета и настолько вдохновил Нижинского, что на некоторое время все остальное померкло. После этого час за часом Вацлав проводил в музеях, изучая античную скульптуру, пытаясь понять динамику движений. Сразу же после возвращения в Монте-Карло подготовка к премьере началась» [4].

Этот творческий порыв Нижинского повлек за собой огромные трудозатраты (в основном из-за его неопытности) со стороны всех, одним из результатов которого была необходимость присутствия Бакста и Дягилева рядом с ним. Дягилев присутствовал на каждой репетиции, которых было более ста. Нижинский работал над каждым тактом музыки по отдельности, обращаясь к Дягилеву, спрашивал: «Правда, Сергей Павлович? А теперь, что дальше?» И снова леди Кейнс: «И наконец, его внутренняя сила, его личная мотивация, которая способствовала плодотворному сотрудничеству с В.Нежинским и другими. Его неугасающая страсть обучать, вдохновлять, развивать природные таланты танцовщиков и хореографов и доводить их мастерство до предела возможностей» [1]. Невозможно было бы об этом не упомянуть, так как его артисты получили возможность самореализации в своих триумфальных выступлениях на лучших оперных сценах мира. Хоть он и экспериментировал в других видах искусства, балет был его единственной любовью. «Когда я ему говорила, что стала увлекаться драмой, он отвечал: “Слова ничего не значат. Передай их движением тела. Мне нужны движения. Они гораздо красноречивее”. В попытке создать реальный портрет Дягилева некоторые мои слова могут показаться довольно резкими, но это не так. Он обладал выдающейся харизмой, и ошибки, которые могли быть непростительными другим, в случае с Дягилевым были лишь частью его естественной природы. Он многое взял от жизни, т.к. всегда делал то, что хотел. Никто не сравнится с ним в природном обаянии, ироничном взгляде на жизнь и трогательной заботе о своих подопечных, невзирая на все испытания, которые ему пришлось преодолеть. Я возлагаю венок из нежных и благодарных чувств на могилу Великого Сергея». [1]

Сергей Дягилев умер в Венеции 19 августа 1929 г. Его смерть символизирует окончание удивительно творческих 20 лет в истории балета, музыки и декорационного искусства. Кончина Дягилева была освещена на первых полосах европейских и американских газет. Бесчисленные некрологи и статьи в память о Серже и его творчестве не сходили с передовиц всех стран, где триумфально выступал Русский балет. И только в Советском Союзе вышла одна единственная статья о его смерти в журнале, посвященном литературе и искусству.

Позднее, 10 декабря 1954 г. в газете “WestLondonObserver” появилась говорящая о многом заметка «Выставка Дягилева продлится до следующего года» следующего содержания: «Учитывая огромный интерес, проявленной публикой к выставке посвященной творчеству С. Дягилева, проходящей в доме Форбс, на улице Халкин-стрит, угол Гайд-парка, дата ее закрытия отложена до 1 января. Если общественный интерес останется на прежнем уровне, возможно дальнейшее продление срока экспозиции. Начиная со дня открытия, 3 ноября, посещаемость неуклонно росла, часто достигая более 3000 человек в день. В течение месяца данную выставку посетили более 72.000 человек. Принцесса Маргарет посетила выставку вскоре после ее открытия, а также многие известные личности оставили свои автографы в книге посетителей. Выставка пользуется большой популярностью у детей и будет открыта для них во время рождественских каникул» [5].

В свете всего вышесказанного можно смело утверждать, что Сергей Дягилев фактически сотворил чудо: убедил французов, считающих искусство балета своим изобретением, что правильный балет – русский. Здесь уместно, на наш взгляд, привести слова Фрэнсиса Стейгмюллера, современника Дягилева: «Дягилев сделал три вещи: он открыл Россию русским, открыл Россию миру, кроме того, он показал новый мир – ему самому» [6]. Он ввел моду на все русское: так, в 1923 г. герцогиня Йоркская и будущая королева Британской империи выходила замуж в платье, обыгрывающем русские фольклорные мотивы. До Дягилевских сезонов что-то подобное было просто невозможно себе представить. Его плодотворное сотрудничество с талантливейшими людьми своего времени будь то в музыке, в танце, в декорационном искусстве дало миру поистине уникальные шедевры русской культуры. Ничто не существует в вакууме, и на таком примере можно проследить, как искусство разных стран и культур взаимопроникает и, таким образом, шагает вперед и способствует сплочению сквозь пространство и время.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] The Nation & Athenaeum. 1929, 31Aug.

[2]The Scotsman. 1933, 27 Apr.

[3] Liverpool Daily Post. 1940, 16 Dec.

[4] Birmingham Mail. 1941, 27 Jan.

[5] West London Observer. 1954, 10 Dec.

[6] Цит. по: https://tass.ru/spec/sergei_dyagilev (дата обращения: 27.03.2020).

[7] Lifar S.M. Serge Diaghilev. – NY: G.P. Putnam’s Sons, 1940. – 399 p.


© Романова К.К., 2020.

Статья поступила в редакцию 05.02.2020.

Романова Кира Константиновна,
аспирант,
Российский научно-исследовательский институт
культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачева (Москва),
e-mail: Kira-Romanova20@yandex.ru

Опубликовано: Журнал Института Наследия, 2020/1(20)

Постоянный адрес статьи: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/339.html

Наверх

Новости

  • 08.07.2020

    Весной 2020 г. Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.Л.Лихачева выпустил новый коллективный труд «Живое наследие памяти».

    В коллективной монографии представлены исследовательские работы участников просветительского проекта «Живое наследие памяти» и Всероссийской научной конференции «Ценности и образы русского купечества и дворянства конца XIX–XX вв. как историко-культурное наследие России: проблемы актуализации», прошедшей в 2018 г. в Институте Наследия.

  • 08.07.2020

    10-11 ноября 2020 года в Санкт-Петербургском Научном центре РАН (Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 5) состоится V Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное наследие – от прошлого к будущему». Организатор – Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачёва в партнёрстве с Санкт-Петербургским государственным университетом и Российским институтом истории искусств.

  • 08.07.2020

    2 июля 2020 г. в палатах на Берсеневке состоялась презентация книги «Жемчужина Замоскворечья. Усадьба Аверкия Кириллова на Берсеневке в истории и культуре Москвы и России». Авторы – ведущий научный сотрудник – руководитель Центра краеведения, москвоведения и крымоведения (ЦКМК) Института Наследия, председатель московского краеведческого общества (МКО) Владимир Козлов и ведущий научный сотрудник ЦКМК, первый зампредседателя МКО Александра Смирнова. Они также представляют общественный Издательский центр «Краеведение».

Архив новостей

Наши партнеры

КЖ баннер

Рейтинг@Mail.ru