2026/3(46)

Содержание

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Филин П.А.

Ян Хёйген ван Линсхотен, поиски Северо-восточного прохода и русская морская культура в конце XVI века

ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Бычкова О.И.

Роль инфраструктуры научно-популярного туризма в популяризации и сохранении научно-технического наследия

Зиновьева Н.Б.

Сетевая культура в контексте двух подходов к исследовательской проблематике

Ковбасюк Т.А.

Особенности процедуры реноминации на примере объекта всемирного наследия «Белокаменные памятники Владимира и Суздаля»

Костина Н.А.

Методические подходы к работе
с культурным наследием региона
в контексте культурно-образовательной политики современной России

Хилько Н.Ф.

Объективация как форма цифрового воссоздания утраченного культурного наследия в городской среде туристских объектов Западной Сибири

НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ

Китов Ю.В., Егорова М.В.

Генезис и развитие эвенкийских круговых танцев как феномена культуры исторической и современной Якутии

ОСВОЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Кухтерин С.А. Ермолов Е.О.

Карбас XVII в. Оранская находка на берегу Новой Земли

Окороков А.В.

40 лет Морской арктической комплексной экспедиции Института Наследия

Селезнев А.Г.

Шаманская лестница на мусульманском кладбище:
к семантике намогильных орнаментированных столбов тоболо-иртышских татар

Селезнева С.Е.

Выявление недвижимых объектов культурного наследия в России: концептуальные, нормативные
и региональные аспекты

СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Соловьев А.П., Березина Н.А.

Международные и зарубежные модели сохранения недвижимого культурного наследия: сравнительно-правовой и культурологический анализ

Спивак Д.Л.

Культурное наследие в актуальной стратегии ЮНЕСКО

МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Плещенко В.И.

Корпоративный музей как инструмент сохранения истории
и накопления деловой репутации компании

Саркисова Е.Г.

Школа как центр сохранения культурного наследия: из опыта культурно-образовательной деятельности школьных музеев

Опубликован 18.09.2026 г.

Архив

DOI 10.34685/HI.2026.22.39.013

Китов Ю.В., Егорова М.В.

Генезис и развитие эвенкийских круговых танцев как феномена культуры исторической и современной Якутии

Аннотация. В статье исследуются генезис и эволюция эвенкийских круговых танцев (икэвунов) как целостного культурного феномена на территории исторической и современной Якутии. Особое внимание уделяется синкретизму хореографии и языкового текста в круговом танце, его ритуальным и социальным функциям. Методология исследования основана на сочетании культурологического анализа письменных источников (работ путешественников и этнографов XVIII–XX вв.), фольклорно-лингвистической интерпретации текстов запевов и полевых наблюдений (2018–2024 гг.) за деятельностью творческих коллективов в Алданском, Нерюнгринском, Оленекском районах и г. Якутске. Новизна работы заключается в комплексном культурологическом подходе, позволяющем преодолеть узкую искусствоведческую или музыковедческую фиксацию танца и раскрыть его как «живую книгу» трансляции родовой идентичности, языковых норм и исторической памяти. Актуальность обусловлена процессами возрождения традиционной культуры у эвенков Якутии в конце XX – начале XXI века. Наиболее значимые выводы: круговые танцы сохранили художественную целостность, трансформировавшись из сакральных обрядов в праздничный фольклорный жанр и обретая новую жизнь в деятельности творческих коллективов («Эннэкэн», «Биракан», «Юктэ», «Гиркилэн», «Орончикан» и др.). Танец выступает не только средством культурной идентификации, но и актом межэтнического диалога.

Ключевые слова: эвенки, круговые танцы, икэвуны, генезис, хореография, обряды, шаманизм, Якутия, культурное наследие, дэвэйдэ.

Круговые танцы представляют собой элемент культурного наследия эвенков, отражающий идентичность и традиции, а также связующее звено между историей этого народа и его современной жизнью. Эвенкийские танцы изучались рядом известных ученых в этнографическом, искусствоведческом, музыковедческом и хореографическом ключе. Вместе с тем культурологическая сущность эвенкийских круговых танцев, особенно синкретизм хореографии и сопровождающего языкового текста, остается недостаточно раскрытой. Исследователи фиксировали данный синкретизм, однако не применяли культурологическую методологию для его целостного анализа.

Первые упоминания о круговых танцах содержатся в работах путешественников Я. Линденау, Р.К. Маака, В.С. Серошевского и других. А.Ф. Миддердорф [9, с. 855] в XIX веке описал танец тунгусов у реки Тугур близ Немилена: «Сначала образовался маленький кружок вперемежку из мужчин и женщин, в том числе и совершенных старух… Схватились за руки, и началась безыскусственная пляска, заключавшая в передвижении ног в сторону. Все отрывочнее, все шумнее становятся движения да напев восклицаний: хурья-хурья, хугой-хогуй, хугой-хогуй, хогуй-хумкой, хумкой-хака, хака-ахандо, ахандо-хачга, харга». Характеристика «кружок вперемежку» отражает попытку исследователя зафиксировать гендерные роли, тогда как в наблюдаемом танце проявилась эгалитарность участников. Выражения «безыскусная пляска» и «шумные движения» подчеркивают отличие от европейской танцевальной традиции, однако фиксация повторяющихся напевов указывает на вплетенность текста в хореографию. Несмотря на эти свидетельства круговые танцы эвенков долгое время не становились предметом специального культурологического анализа.

Исследования Г.М. Василевич [3, с. 195], известного тунгусоведа, вносят значительный вклад в понимание культурных традиций эвенков, особенно в контексте обряда Икэнипкэ. Этот обряд, описанный в XX веке у западной группы Сымских эвенков, представляет собой восьмидневный хоровод, в котором участники «проигрывали» годовой хозяйственный цикл. Мистическая погоня во главе с шаманом за воображаемым лосем или оленем-сокжоем символизировала коллективное приобщение к мясу зверя, что подчеркивало единство общины и ее связь с природой. Эволюция обряда Икэнипкэ от шаманского ритуала к современному культурному явлению демонстрирует его значимость для сохранения идентичности.

В.И. Цинциус в статье «Воззрения негидальцев, связанные с охотничьим промыслом» [14, с. 174-188] приводит предание жителей селения Новая Каменка на Амгуни, согласно которому люди эвенкийского рода Конига водили вокруг круглой горы хоровод под названием «ходе». Сходство слов «ходе» и «хедьэ/хэдо» может отражать диалектные вариации. Данное сообщение, сопоставленное с терминологией эвенков Хабаровского края, позволяет утверждать, что традиция круговых танцев имеет региональные вариации при сохранении общих символических смыслов.

М.Г. Воскобойников указывал, что у баунтовских эвенков на круговой танец-икэвун участников приглашал один из самых почтенных людей собрания (суглана). Выйдя на поляну, он произносил: «Кэ, икэлгэр!» («А ну, играть!») [5, с. 102-103]. Желающие становились в круг, который постепенно расширялся. По замечанию исследователя, «в круг встают иногда одни мужчины или одни женщины, иногда и те, и другие. Бывает, что в круг становятся только пожилые или молодые, иногда люди всех разных возрастов или только дети». Такое построение отражает социальную структуру и уважение к статусу участника, а танец служит не только развлечением, но и способом укрепления социальных связей.

А. Кастрен описывает пляску тунгусов в районе реки Сым: «Устроилась пляска перед юртой под звуки очень приятной и мелодичной песни. Плясуны – молодые парни, взяв друг друга за руки и сдвинувшись в круг такой тесный, что невозможно было разглядеть ни одного отдельного лица, ни одного отдельного движения» [8, с. 495]. Тесный круг, в котором лица и движения сливаются воедино, символизирует коллективное единство.

В работе С.И. Николаева «Эвены и эвенки Юго-Восточной Якутии» [12, с. 200] подчеркиваются различия в танцевальных традициях: «В танце эвенков в отличие от эвенов запевалы пользуются исключительно только своей импровизацией. Древние непереводимые выкрики здесь почти не употребляются за исключением одной или пары строк, используемых в качестве припева: «дере-дередэ», «эдер-эдер-эдере», «гэсу-гэсу-гэсугур» или их варианты с использованием уменьшительных аффиксов <…> Собственно, эти припевы и дали названия различным вариантам танцев локальных групп эвенков. Например, «дередэ» – по Олекме, а «мончоракан» – ближе к Амуру. Различие в локальных вариантах <…> имеется и в положении рук, и в особенностях продвижения вперед». Импровизация запевал делает каждое выступление уникальным, а различия в названиях и хореографии указывают на региональные особенности. Упоминание о том, что эти виды танца встречаются там, где сохранились родной язык и традиционные занятия, подчеркивает связь танца с языковой и хозяйственной средой.

Описание круговых танцев, приведенное М.А. Чаплицкой в экспедиции к илимпийским эвенкам (цит. по: [2, с. 82-83]), фиксирует, что участники кладут правую руку под левую руку соседа, формируя единую цепь. Ритмика танца: отведение левой ноги в сторону с наклоном корпуса вперед, затем отведение правой ноги за левую с рывком назад. Двойное движение стопы создает эффект вращения круга по часовой стрелке. Танец может длиться часами, а выбывающих участников сменяют другие, что подчеркивает непрерывность традиции.

Г.М. Василевич дополняет: «Один, наиболее впечатлительный, способный сочинять импровизации на темы дня, был запевалой, остальные повторяли начатую им музыкальную строку. Вначале влево двигались медленно, постепенно темп усиливался и в песне оставался только ритм запева, тогда импровизатор прекращал сочинять и хоровод быстро несся влево. Движения ног и нижней части корпуса должны были напоминать движение оленей, переступающих ногами» [3, с. 195]. Здесь выделены роль ведущего и подражание движениям животных – мотив, частый в шаманских и охотничьих обрядах эвенков.

Обращение к нимгакану (эпическому сказанию) как жанру фольклора позволяет исследовать историю и культурные традиции круговых танцев. В работе «Эвенки» Г.М. Василевич приводит пример песни-импровизации для танца (Подкаменная тунгуска): «Икэлэ, икэлэ, икэлэ! (Слова для музыкальной строки) / Эвилэсэ-эвиллэ-э! Весной начали играть (т.е. танцевать и петь!) / Икэлэ, икэлэ, икэлэ! (Припев) / Гиркил умукэнду-гу Товарищи, вместе! / Икэлэ, икэлэ, икэлэ! (Припев) / Эвиллэп, эвиллэп, эвиллэп! Давайте петь и плясать!» [3, с. 195]. Слова запева в героических сказаниях служили вступлением к прямой речи персонажей, обозначали название рода или имя героя. Каждый род имел свою музыкальную строку, что делало мелодию и интонацию маркерами родовой принадлежности.

Одним из наиболее сохранившихся круговых танцев эвенков является дэвэйдэ – древний обрядовый танец, исполнявшийся во время шаманских обрядов и коллективного обращения к божеству Энекан Буга. А.Н. Варламов связывает происхождение дэвэйдэ с древнетунгусским культом охры, сохранившимся с эпохи неолита [2, с. 82-83]. Название запева происходит от слова дэвэ/дэвэк/дэвэксэ (охра), символизирующего кровь и родо-племенное единство. А.П.Авелова, последний эвенкийский сказитель, в 1996 году сшила национальный костюм из оленьей ровдуги и украсила края охрой полосовым узором, символизирующим жизненный путь и преемственность поколений. Эпический богатырь Дэвэлчэн («Иhардан – дэвэрдэн тэтылкэн…») [7, с. 89] символизирует защиту предков и продолжение рода.

Круг занимал важное место в мифоритуальной картине мира эвенков: узоры на одежде, форма мехового коврика-кумалан, символ солнца. Зачин нимнакана: «Тадук одакин эр дундэр энин – Когда средняя матушка-земля, / Тэнинэдын тэлгэндерэкин – расстилалась как меховой коврик…» [11, с. 31] создает образ единства земли и небес.

К.И. Макарова, знаток эвенкийского языка и фольклора, подчеркивает: «у эвенков нет хоровода, а есть круговые танцы-икэвуны». М.Я. Жорницкая, ссылаясь на Я. Линденау (1743 г.), употребляет слово «хороводная пляска» [6, с. 73]. Думается, точнее читать «круговая пляска». М. Айзенштад в книге «Песенная культура эвенков» использует термин «круговой танец» [1, с. 31]. В данном исследовании термины «круговой танец» и «икэвун» являются предпочтительными, поскольку отражают не только форму, но и культурный контекст.

Направление движения «по солнцу» – важный элемент традиции. Однако, судя по тому, что мы услышали в 2021 году от В.Г. Исакова, исполнителя эвенкийского нимнакана (запевалы круговых танцев), во время празднования Икэнипкэ эвенки могли водить круговой танец против часовой стрелки, начиная с правой ноги, что символизировало стремление ускорить приход нового дня и нового года.

В Республике Саха (Якутия) функционируют творческие коллективы, играющие ключевую роль в популяризации круговых танцев: «Орончикан», «Эннэкэн», Театр коренных малочисленных народов Севера, «Гиркилэн», «Биракан», «Юктэ», «Гэлэн», «Осиктакан» и другие. Если в конце 1980-х годов навыки исполнения круговых танцев были присущи преимущественно пожилым людям, то сегодня их осваивают и дети.

В среде эвенков Якутии сохраняется исполнительская традиция круговых запевов, хотя локальные варианты частично нивелируются, уступая место общим формам. Однако в местах компактного проживания еще можно зафиксировать особенности. Например, народный коллектив «Эннэкэн» («Олененок»), (рук. Ф.В. Архипова) исполняет Алданский вариант госигор, запевавшийся старейшиной П.Е. Марфусаловым. Этимология запева, возможно, связана со словом гочин (госин) – «будущий год». Алданский вариант отличается движением – флягом левой ногой. В репертуаре ансамбля – дэвэйдэ, госигор, осорай, дялэхинчо, лэhо и манчорай. Учурский вариант дэвэйдэ отличается устойчивым ритмом и пружинистыми движениями.

Народный ансамбль «Биракан» («Ручеек»), (с. Кутана, Алданский р-н, рук. А.Ф. Соловьева) исполняет осорай, ехорье и дэвэйдэ (учурский вариант, переданный Г.С. Керегяевой). Ритм дэвэйдэ напоминает езду на олене-учаге, движения ног – ритмичные перекрестные шаги правой ногой с убыстрением.

Ансамбль «Юктэ» («Ручей») (с. Иенгра, Нерюнгринский р-н, рук. А.Г. Игнатенко), основанный в 1986 году, включил в репертуар все известные круговые танцы: дэвэйдэ, осорай, гошунго, дялэхинчо, манчорай. Исполняются родовые Иенгринские варианты запевов. Дэвэйдэ исполняется редко, преимущественно пожилыми на свадьбах и праздниках. Дялэхинчо отличается ритмичностью, гошунго – четким ритмом и пружинистыми движениями ног при степенности корпуса. Этимология манчорай, вероятно, восходит к малту («согнуть» [10, с. 239]). Многие выпускники ансамбля продолжают традицию на свадьбах и молодежных мероприятиях.

Круговой танец hайко-байкан, сохранившийся у эвенков Оленекского района и исполняемый ансамблем «Орончикан» («Олененок»), состоит из медленной и быстрой частей, отличается прыжковым движением ног и корпуса. По воспоминаниям старожила М. Петрова, текст «hайко-байкан, лоhурдьа-лоhурдьа» воспевает солнце и пробуждение природы. Фраза «Хайко-hайкан» переводится как «Кровные родственники, сородичи!»; корень hа/hэ – «родственник» [4, с. 759]. Первая строка запева имеет аналогии в музыкальном фольклоре восточных групп северных тунгусов.

Ансамбль «Гиркилэн» («Друзья»), созданный при Ассоциации КМНС Республики Саха (Якутия), с самого начала сосредоточился на изучении круговых танцев, сотрудничая с учеными-тунгусоведами (Г.И. Кэптукэ, А.Н. Варламовым, М.П. Яковлевой, М.П. Дьяконовой, В.Г. Исаковым). В репертуаре – все круговые танцы эвенков Якутии. Сценический вариант осорай в пластике передает содержание запева (жилище, традиционная одежда – арбагас, олочи). По данным М.Г. Воскобойникова [5, с. 102-103], «Осорай» традиционно исполнялся пожилыми. Корень ос-ми означает «очищать» или «прокладывать путь» [13, с. 672], что указывает на связь с шаманскими обрядами. Руководитель ансамбля А.Е. Куличкина ведет исследовательскую работу по сбору фольклора.

Образцовый ансамбль «Лэредо» («Бабочка», рук. М.В. Егорова) при школе-интернате «Арктика» (г. Нерюнгри), где обучаются дети пяти коренных народов Якутии, исполняет родовой танец древнего рода Бута – Аде. Текст включает призывы: «Аде – Ля-ля! Аки!», «Плясать! Омоко! Иди!», «Индо! Заходи!». Важную часть составляют звукоподражания: крик глухаря (Хорого!), филина (Хумкай!), орла (Харне!). Танец Аде отражает ярко выраженные анимистические представления.

В ходе исследования установлено, что круговые танцы эвенков сохранили художественную целостность. В традиционном обществе круговой танец выполнял функцию «живой книги»: через движения, ритмы и запевы транслировались исторические события, мифы, родовые связи, обряды. К концу XX века эти танцы, утратив сакральные функции, стали исполняться преимущественно во время праздников. В условиях редукции повседневного использования эвенкийского языка круговые танцы выступают одним из способов его сохранения и возрождения. В настоящее время круговые танцы представляют собой самостоятельный фольклорный жанр, переживающий рост популярности и структурные трансформации. В символическом смысле традиционный круговой танец становится танцем дружбы всех народов, проживающих на территории Республики. Сохраняясь и обогащаясь в современной культурной среде, круговой танец остается значимым феноменом традиционной культуры эвенков в исторической и современной Якутии, что свидетельствует о его непреходящей роли для идентичности и культурной преемственности.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Айзенштад, М. А. Песенная культура эвенков. – Красноярск, 1995. – 120 с.

[2] Варламов, А. Н. Специфика историзма в фольклоре эвенков. – Санкт-Петербург : Лань, 2018. – 144 с.

[3] Василевич, Г. М. Эвенки. Историко-этнографические очерки. – Ленинград : Наука, 1969. – 304 с.

[4] Василевич, Г. М. Суффиксы и частицы // Эвенкийско-русский словарь. Ч. 2. – Москва, 1958. – – С. 729-832.

[5] Воскобойников, М. Г. Об эвенкийской народной песне // Советская этнография. – 1957. – № 1. – С. 102-103.

[6] Жорницка, М. Я. Народные танцы Якутии. – Москва : Наука, 1966. – 173 с.

[7] Имена собственные персонажей эвенкийского эпоса / Варламова, Г. И., Варламов, А. Н., Захарова, Н. Е. [и др.]. – Новосибирск : Наука, 2019. – 160 с.

[8] Кастрен, А. Путешествие Александра Кастрена по Лапландии, Северной России и Сибири (1838-1844, 1845-1849). – Москва, 1860. – 495 с.

[9] Миддендорф, Г .Ф. Путешествие на север и восток Сибири. Ч. 2. – Санкт-Петербург, 1878. – 855 с.

[10] Мыреева, А. Н. Эвенкийско-русский словарь. – Новосибирск : Наука, 2004. – 488 с.

[11] Мыреева, А. Н. Эвенки. Дулин буга Торгандунин. – Новосибирск : Наука, 1995. – 160 с.

[12] Николаев, С. И. Эвены и эвенки Юго-Восточной Якутии. – Якутск : Якут. кн. изд-во, 1964. – 200 с.

[13] Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков. Т. 1 / Отв. ред. В. И. Цинциус. – Ленинград : Наука, 1975. – 672 с.

[14] Цинциус, В. И. Религиозные представления и обряды народов Сибири // Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. XXVII. –Ленинград, 1971. – С. 174-188.

REFERENCES

1. Ayzenshtadt M.A. Pesennaya kul'tura evenkov [Song’ Culture of the Evenks], Krasnoyarsk, 1995, 120 p.

2. Kastren A. Puteshestvie Aleksandra Kastrena po Laplandii, Severnoy Rossii i Sibiri (1838-1844, 1845-1849) [Alexander Castrén's Journey through Lapland, Northern Russia and Siberia], Moscow, 1860, 495 p.

3. Middendorf G.F. Puteshestvie na sever i vostok Sibiri. Ch. 2 [Travel to the North and East of Siberia. Part 2], Saint Petersburg, 1878, 855 p.

4. Myreyeva A.N. Evenki. Dunin buga Torgandunin [The Evenks. Dunin Buga Torgandunin], Novosibirsk, Nauka, 1995, 160 p.

5. Myreyeva A.N. Evenkiysko-russkij slovar' [Evenki-Russian Dictionary], Novosibirsk, Nauka, 2004, 488 p.

6. Nikolaev S.I. Eveny i evenki Yugo-Vostochnoj Yakutii [Evens and Evenks of South-Eastern Yakutia], Yakutsk, Yakut. kn. izd-vo, 1964, 200 p.

7. Tsintsius V.I. Religioznye predstavleniya i obryady narodov Sibiri [Religious Beliefs and Rites of the Peoples of Siberia], Sbornik Muzeya antropologii i etnografii, vol. XXVII, Leningrad, 1971, pp. 174-188.

8. TsintsiusV.I. (ed.) Sravnitel'nyj slovar' tunguso-man'chzhurskikh yazykov. T. 1 [Comparative Dictionary of Tungus-Manchu Languages. Vol. 1], Leningrad, Nauka, 1975, 672 p.

9. Varlamov A.N. Spetsifika istorizma v fol'klore evenkov [Specifics of historicism in Evenki folklore], Saint Petersburg, Lan', 2018, 144 p.

10. Varlamova G.I., Varlamov A.N., Zakharova N.E., Yakovleva M.P. Imena sobstvennye personazhej evenkiyskogo eposa [Proper Names of Characters in the Evenki Epic], Novosibirsk, Nauka, 2019, 160 p.

11. Vasilevich G.M. Evenki. Istoriko-etnograficheskiye ocherki [The Evenks. Historical and Ethnographic Essays], Leningrad, Nauka, 1969, 304 p.

12. Vasilevich G.M. Suffiksy i chastitsy [Suffixes and Particles], Evenkiysko-russkij slovar'. Ch. 2 [Evenki-Russian Dictionary. Part 2], Moscow, 1958, pp. 729-832.

13. Voskoboynikov M.G. Ob evenkiyskoj narodnoj pesne [On Evenk Folk Song], Sovetskaya etnografiya, 1957, no. 1, pp. 102-103.

14. Zhornitskaya M.Ya. Narodnye tantsy Yakutii [Folk dances of Yakutia], Moscow, Nauka, 1966. 173 p.

Китов Юрий Валентинович,
доктор философских наук, профессор,
Арктический государственный институт
культуры и искусств (Якутск)
Email: ykitov@gmail.com

Егорова Мария Валерьевна,
аспирант, Арктический государственный
институт культуры и искусств (Якутск)
Email: egorovamv1975@mail.ru

© Китов Ю.В., Егорова М.В., текст, 2026

Статья поступила в редакцию 12.05.2026.

Открыть PDF-файл

Ссылка для цитирования:

Китов, Ю. В., Егорова, М. В.Генезис и развитие эвенкийских круговых танцев как феномена культуры исторической и современной Якутии. – DOI 10.34685/HI.2026.22.39.013 // Журнал Института Наследия. – 2026. – № 3(46). – С. 56-61. – URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/881.html. – Текст : электронный.

Наверх

Новости

Наши партнеры