Войти | Регистрация | Забыли пароль? | Обратная связь

2020/3(22)

СОДЕРЖАНИЕ


Исторические исследования

Окороков А.В. 

Традиционное судостроение как часть культурного наследия народов России

Житенёв С.Ю.

Российская Империя на Ближнем Востоке в первой половине XIX в.: дипломатия, религия и паломничество


Освоение наследия

Путрик Ю.С. 

Культурные ценности становятся доступнее благодаря социальному туризму


Нематериальное культурное наследие

Романова Д.Я. 

Наследование семейных ценностей в процессе сохранения нематериального культурного наследия


Подводное культурное наследие

Левашко Б.П., Ведерников Ю.В. 

Средневековые якоря Японского (Восточного) моря


Музееведение

Казарина Н.И.

Гончарный промысел Балахнинского уезда Нижегородской губернии (По материалам фондовой коллекции Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника)


Краеведение

Александрова О.И., Костров О.А. 

Плоскодонные лодки Верхней Ветлуги



Архив

DOI 10.34685/HI.2020.79.26.004

Васильева С.Е.

Специфическая противоречивость концепта «массовая культура»

Аннотация. В статье рассматривается внутренняя противоречивость концепта «массовая культура»; раскрываются понятия «культура» как система высших ценностей и смыслов и «массовая культура» как некий коммерческий и одновременно целенаправленно манипулирующий массовым сознанием продукт. С этого ракурса рассматривается специфическая современная ситуация Постмодерна.

Ключевые слова: массовая культура, культура, постмодерн, капитал, ценности, симулякр.

Открыть PDF-файл


Общеупотребительное понятие «массовой культуры», если присмотреться к нему внимательнее, представляет собой довольно самопротиворечивое словосочетание.

Поясним наш тезис и начнем с определения понятия «культура».

Культуру мы будем понимать прежде всего как своеобразную символическую ценностно-смысловую систему, которая определяет создание и формирование человеком сферы своего бытия.

Акцентируем внимание на том, что как символическая ценностно-смысловая система культура всегда представляет собой нечто, во-первых, иерархичное, во-вторых, священное и, в-третьих, именно «систему».

Под системой мы будем понимать определенную множественность элементов и их связей, пребывающих в состоянии динамического единства.

Очевидно, что всякая культура так или иначе содержит в себе определенную иерархию, прежде всего, иерархию ценностей и целей, а также иерархию социальную; и всякая культура как система ценностей и смыслов неизбежно содержит в качестве своей основы пласт священного, сакрального. К слову, как только этот пласт по тем или иным причинам подвергается разрушению, то рушится и сама культура в целом.

То же, что обычно представляется как «массовая культура», напротив, предполагает в разной степени, во-первых, нивелирование всякой ценностно-смысловой иерархии, во-вторых, десакрализацию и, в-третьих, утверждение «мозаичной» модели культуры и мировоззрения с «клиповым мышлением», которое как раз и децентрирует культуру как систему, лишает ее внутреннего единства.

В этой связи можно указать на такую основополагающую тенденцию в современной «ситуации Постмодерна» (на ней акцентировал особое внимание Ф.Лиотар [5]), как крах метанарративов – своего рода запрет на «идеологии», на те нарративы (дискурсы), которые претендуют на господство над другими нарративами (дискурсами), на право судить, что есть истина, а что ей не является, на некое «правильное мнение» и т.д.

Иными словами, устанавливается принципиальная «плюральность мнений», причем мнений как совершенно равноправных и имеющих право на существование. В этой связи в «ситуации Постмодерна» в принципе отсутствует некая обобщающая идея, а значит, и некая система ценностей, смыслов и целей.

Такого рода социокультурная парадигма не содержит в себе (а) ничего священного, поскольку «священное», его символическая система, его текст всегда есть именно такого рода метанарратив, который здесь категорически отвергается, и (б) никакой иерархии, поскольку все метанарративы равны. Очевидно, что здесь по определению нет и «системы», поскольку нет и не может быть никакой объединяющей идеи.

В этой связи нужно заметить что «ситуация Постмодерна» и есть ситуация торжества того, что называется «массовой культурой».

Феномен «массовой культуры» возник на закате эпохи Модерна (Нового времени), времени промышленной революции, индустриализации. Ее возникновение было обусловлено совокупностью факторов: научно-техническим прогрессом и появлением новых средств коммуникации, ускорявшихся процессов отчуждения человека вследствие модернизации промышленности (конвейерная штамповка человека, узкая специализация, человек-функция и т.д.), и с растущим народонаселением Западной Европы. Однако все перечисленные процессы, которые в 19 в. привели к возникновению и постепенному утверждению господства феномена, именуемого «массовой культурой», во второй половине 20 в., когда, собственно, и наступила «ситуация Постмодерна», не только не исчезли, но, напротив, многие из них только усугубились, особенно в области средств массовой коммуникации и информации.

Современная эпоха – эпоха глобализации, период распространения доминирования западной (имеется в виду Западная Европа и Северная Америка) культурно-исторической системы (романо-германского культурно-исторического типа, в терминологии Н.Я. Данилевского [3]) на весь мир, на все прочие страны и континенты и проецирования на местные культуры и общества стереотипы и установки данной ценностной системы. Сегодня она именует – совершенно, на наш взгляд, неправомочно – «общечеловеческими ценностями» стереотипы и установки своей современной культуры и, прежде всего, в регистре «массовой культуры».

Современная западная культурно-историческая система находится, в терминологии О. Шпенглера [6], на стадии «цивилизации», т.е. в предсмертном культурном состоянии, при котором материальная культура, материальное производство безраздельно господствуют над «духовной культурой», над «духовным производством». Человек в такой ситуации неизбежно «мельчает», его жизненные ориентации смещаются из регистра ценностей и смыслов в регистр потребностей, что вскоре выливается в теперь всем известное «общество потребления». Говоря словами Н.А. Бердяева, «средства к жизни» вытесняют и замещают «цели жизни» [1], и в такой ситуации вполне логичным становится появление феномена «массовой культуры».

«Массовая культура» в «ситуации цивилизации» воспроизводится и реализуется прежде всего как некая «услуга» в своем «коммерческом» регистре, имеет своей основой коммерческую составляющую – прибыль. В этом плане «массовая культура» есть типичный продукт капитализма. Капитализм – социально-экономическая модель, имеющая целью воспроизводство капитала в его долгосрочной перспективе. А капитал, в свою очередь, можно определить как самовозрастающую стоимость, воспроизводящуюся как власть над трудом и его продуктами.

В то же время необходимо заметить, что коммерческая составляющая «массовой культуры», нацеленная на удовлетворение культурных потребностей индивидов «массового общества» и, соответственно, извлечение из этого непосредственной прибыли, – отнюдь не единственная важная ее составляющая. Другой важнейшей и даже необходимой составляющей «массовой культуры» является такая ее функция, как манипуляция массовым сознанием. Это может быть и тривиальная рекламная манипуляция в тех же коммерческих целях; но это может быть и манипуляция в более глобальных планах: и «рекламы» всего наличествующего образа жизни, и внушения массам тех или иных насущных на данный момент стереотипов и установок. «Массовая культура» в этом отношении есть «проектный инструмент». «Проектный инструмент» в руках, условно говоря, крупного капитала, реализующего через нее свое стратегическое целеполагание.

В этой связи «массовая культура» не только нацелена на удовлетворение тех или иных духовных потребностей массовых индивидов, но и сама, в свою очередь, целенаправленно создает и формирует эти потребности, поведенческие образцы и мировоззренческие стереотипы.

В прежние эпохи в произведениях культуры и искусства вполне могли присутствовать и элементы «коммерческой» составляющей и элементы составляющей «массовой манипуляции сознанием», внушения людям тех или иных образцов поведения и подражания (но именно как элементы, сопутствующие вкрапления). В настоящее время эти две составляющие («прибыль» и «манипуляция сознанием») становятся, по существу, «альфой и омегой» этой «культуры», ее сутью.

Собственно, в такой ситуации никакой речи о неких подлинных ценностях и смыслах идти уже не может в принципе, и по определению здесь речь может идти лишь об их симулякрах, т.е. тех идолах, которые с той или иной вполне прагматической целью навязываются сегодня через произведения «массовой культуры», будь то цели просто коммерческие (продать тот или иной свой «культурный продукт»), либо более глобальные в плане реализации тех или иных политических стратегий.

Симулякр – копия, не имеющая оригинала, но в то же время претендующая на то, чтобы быть «подлинником», «реальностью», «истиной». Наступившая сегодня эпоха Постмодерна есть эпоха торжества симулякров – «симулякров третьего порядка» в терминологии французского философа Ж.Бодрийяра [2], когда виртуальная реальность берет верх над собственно реальностью и подлинностью. И такого рода культурная модель сегодня, в силу сложившихся социокультурных и политэкономических обстоятельств, процессов глобализации, утверждается по всему миру.

Культура здесь превращается исключительно в средство и инструмент: инструмент извлечения прибыли и манипуляции массовым сознанием.

Русский философ К.Н.Леонтьев этот этап развития культурно-исторической системы, который Шпенглер называл «цивилизацией», обозначал, с соответствующими изменениями, как «вторичное смешение» («вторичное упрощение»), когда как раз и происходят процессы, связанные с нивелированием культурных ценностно-смысловых иерархий, «вымыванием» священного, снижением «идеалов» и, вообще, уровня стройной упорядоченности системы. «Европа смешивается в действительности и упрощается в идеале», – писал он еще в конце 19 в. в своей работе «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения», тогда уже предвидя многие негативные процессы и тенденции, которые становятся много более очевидными лишь уже в наше время [4].

В свете вышеизложенного, нужно сказать, что давно вошедший в широкий дискурсивный оборот концепт «массовой культуры» содержит в себе скрытые серьезные противоречия, которые, в сущности, не позволяют по отношению к обозначаемому им феномену использовать классическое понятие «культуры».

Разумеется, культуру можно определять и иным, нежели это сделали мы, образом, например, предельно широко, как «все созданное руками человека»; и тогда понятие «массовая культура» как бы уже не будет представлять собой некое «противоречие в себе». Однако в таком случае, как мы полагаем, теряется сущность того, что, собственно, мы понимаем под культурой; а именно – как творческой деятельности именно человека, а не какого-либо иного живого существа, как того, что, собственно, отличает человека как творческое существо от всякого иного живого существа (животных), которые тоже ведь что-то строят, лепят и роют. Собственно человеческая деятельность, которую потому и можно трактовать как деятельность культурную, определяется смыслами и ценностями (т.е. чем-то значимым), определяется своим осмысленным целеполаганием и творчеством.

Если мы говорим о культуре прежде всего как о системе ценностей и смыслов, то в таком случае концепт «массовой культуры», действительно, представляется содержащим в себе внутреннее противоречие.

Когда мы говорим о «культуре», мы говорим о высших ценностях, о священном, об идеях; когда мы говорим о «массовой культуре» мы, напротив, имеем в виду деструкцию (или деконструкцию) ценностей и высших смыслов, десакрализацию и удовлетворение потребностей.

Впрочем, мы отнюдь не призываем вообще исключить концепт «массовой культуры» из употребления и заменить его каким-то другим понятием; по нашему мнению, учитывая вышесказанное, употребляя понятие «массовой культуры» нужно просто использовать кавычки, дабы тем самым акцентировать внимание на ней именно как на симулякре – симулякре собственно культуры, с одной стороны, соотнося ее с тем, что называется «культурой» (как своего рода подлинником), а с другой – указывая на определенные принципиальные различия ее с этим подлинником.


ЛИТЕРАТУРА

1. Бердяев Н.А. Смысл истории. – М.: Мысль, 1990.

2. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М.: Добросвет, 2000.

3. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М.: Книга, 1991.

4. Леонтьев К.Н. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения. – М.: Директ-Медиа,, 2011.

5. Лиотар Ж.Ф. Состояние постмодерна. – М.: Ин-т эксперим. социологии; Спб.: Алетейя, 1998.

6. Шпенглер О. Закат Европы. – М., 2001.


© Васильева С.Е., 2020.

Статья поступила в редакцию 25.03.2020.

Васильева Светлана Евгеньевна,
аспирант,
Российский научно-исследовательский институт
культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева (Москва),
e-mail: Sveta.kyrator@mail.ru

Опубликовано: Журнал Института Наследия, 2020/1(20)

Постоянный адрес статьи: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/342.html

Наверх

Новости

  • 08.07.2020

    Весной 2020 г. Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.Л.Лихачева выпустил новый коллективный труд «Живое наследие памяти».

    В коллективной монографии представлены исследовательские работы участников просветительского проекта «Живое наследие памяти» и Всероссийской научной конференции «Ценности и образы русского купечества и дворянства конца XIX–XX вв. как историко-культурное наследие России: проблемы актуализации», прошедшей в 2018 г. в Институте Наследия.

  • 08.07.2020

    10-11 ноября 2020 года в Санкт-Петербургском Научном центре РАН (Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 5) состоится V Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное наследие – от прошлого к будущему». Организатор – Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачёва в партнёрстве с Санкт-Петербургским государственным университетом и Российским институтом истории искусств.

  • 08.07.2020

    2 июля 2020 г. в палатах на Берсеневке состоялась презентация книги «Жемчужина Замоскворечья. Усадьба Аверкия Кириллова на Берсеневке в истории и культуре Москвы и России». Авторы – ведущий научный сотрудник – руководитель Центра краеведения, москвоведения и крымоведения (ЦКМК) Института Наследия, председатель московского краеведческого общества (МКО) Владимир Козлов и ведущий научный сотрудник ЦКМК, первый зампредседателя МКО Александра Смирнова. Они также представляют общественный Издательский центр «Краеведение».

Архив новостей

Наши партнеры

КЖ баннер

Рейтинг@Mail.ru