2026/2(45)

Содержание

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Зубов Д.С.

Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев

ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Вадатурский Д.А.

К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе.
Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге

Васильев Г.Е.

Художественный проект
«Мои современники»:
аксиологические основания

Латушко Ю.В.

Традиционный водный транспорт амурского бассейна

Николаев К.А.

Авторское повторение и копия в творческой практике
владимирских художников
1980-х - 1990-х гг. на материале архива отдела научной экспертизы ГОСНИИР)

Ипполитов С.С.

Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики

СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Кочкин С.А.

Исследование рентгенограммы картины Федора Васильева
«Пейзаж. Парголово» (Саратовский государственный
художественный музей им. А.Н.Радищева)

Лысенко А.С.

Механизмы и способы культурной трансляции в контексте
исторического развития художественной династии Стронских

Молодин А.В.

Цифровой двойник как объект охраны утраченного наследия

Филин П.А.

Чукотская байдара: технологии и сохранение традиций. Опыт строительства эскимосской байдары в поселке Сиреники
в 2025 г.

Сун Юйхань

Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае

МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Макарова Е.Е.

Тайницкая башня Нижегородского кремля: историко-архитектурный обзор

Михальская О.В.,
Чувилькина Ю.В.

Вклад собирателя Феликса Евгеньевича Вишневского
в формирование коллекций музеев России

Шиманова М.А.

Библейские сюжеты изразцовой печи XVIII века Новодевичьего монастыря в Москве

Опубликован 04.05.2026 г.

Архив

DOI 10.34685/HI.2026.69.23.004

Зубов Д.С.

Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943):
анализ свидетельств очевидцев

Аннотация. В статье рассматривается проблема преступлений нацистского оккупационного режима в Краснодарском крае (1942–1943). Объектом исследования являются события в Краснодаре, Ейске, Тихорецке и Апшеронском районе. Предметом исследования являются свидетельства очевидцев и архивные документы. В работе применяются методы исторического анализа и критики источников. В результате выявлено, что практика массовых убийств, включая применение газвагенов, носила системный характер. Рассматривается преемственность между идеологией программы «Т-4» и методами террора на оккупированной территории СССР. Автор приходит к выводу, что эти преступления были частью централизованной политики геноцида. Вклад работы заключается в систематизации локальных свидетельств, которые служат веским аргументом против современных попыток ревизии и релятивизации нацистских преступлений.

Ключевые слова: оккупация, нацистские преступления, Краснодарский край, газваген, Великая Отечественная война, геноцид, свидетельства очевидцев.

Актуальность данного исследования определяется комплексом причин. Во-первых, оно отвечает насущной необходимости сохранения исторической памяти о преступлениях нацистского режима и их жертвах. Во-вторых, работа направлена на реконструкцию объективной картины событий на основе критического анализа прямых свидетельств очевидцев и архивных документов, что позволяет осмыслить подлинные масштабы политики геноцида и террора на оккупированных территориях. В-третьих, особую значимость это приобретает в контексте Краснодарского края, подвергшегося длительной оккупации и ставшего местом массового истребления мирного населения с применением изощрённых технологий уничтожения. Наконец, важной задачей исследования является противодействие попыткам ревизии и искажения исторических фактов, что будет проиллюстрировано на примере полемики с отдельными современными трактовками характера нацистского террора. Таким образом, целью данной статьи является не только систематизация конкретных фактов преступлений нацистов и установление их связи с общегерманской программой «Т-4», но и укрепление доказательной базы против любых форм исторического нигилизма.

22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз, начав масштабную войну на Восточном фронте. С первых дней Великой Отечественной войны нацистское руководство поставило перед собой не только стратегические, но и идеологические цели: уничтожение советской государственности, физическое истребление значительной части населения, а также освоение «жизненного пространства» на востоке.

В течение первого года войны Вермахт достиг значительных успехов, захватив обширные территории Украины, Белоруссии, Прибалтики и части Центральной России. Однако к зиме 1941–1942 годов наступление германской армии было остановлено под Москвой. В первые месяцы 1942 года Красная Армия потерпела ряд неудач. Одна из таких неудач – «Харьковский котёл» в мае 1942 года, где Красная Армия, пытаясь взять город Харьков, оказалась в окружении, значительная часть бойцов попала в плен. Немцы контролировали Украину, очень развитую в области сельского хозяйства территорию, а также Донбасс, который был главным угледобывающим и сталелитейным центром в СССР. Опыт с Харьковского побоища Гитлер использовал при разработке операции «Блау»: план наступления на южные территории РСФСР. В ходе операции немцы планировали двигаться в сторону Сталинграда, Кавказа и до Каспийского моря. Цель – лишить СССР источников энергии, которая важна для военной экономики, главным образом нефти.

28 июня 1942 года немцы нанесли удары почти по всему Южному фронту. Блицкриг был стремительным. К концу июля месяца фюрер разделил войска на две части. Группа армий «А» должна была двигаться на юг к месторождениям нефти на Кавказе, группа армий «Б» — наступление к Сталинграду и Волге. Сталин примерно в это же время издаёт приказ №227 «Ни шагу назад».

Краснодарский край был оккупирован в ходе операции «Блау», а столица Кубани город Краснодар был оккупирован немцами 186 дней с 9 августа 1942 по 12 февраля 1943 года. За это время жители края испытали на себе все ужасы войны.

Масштаб и систематичность совершённых преступлений были настолько велики, что их документация и подсчёт начались уже в ходе войны и активно продолжались в послевоенные годы (ниже в статье будут приведены конкретные документы, которые будут важны для дальнейшего обсуждения и понимания темы). Ряд современных исследований и публикаций, опирающихся на материалы Чрезвычайных государственных комиссий и архивные документы, детально систематизируют количество жертв, виды преступлений и масштабы разрушений, убедительно доказывая планомерный характер нацистского террора в регионе [10]. Однако несмотря на наличие такой подробной доказательной базы, в современном публичном дискурсе периодически возникают попытки релятивизации или искажённой интерпретации этих событий. Это делает критический анализ первоисточников, актуализацию свидетельств очевидцев и установление их связи с общегерманской политикой геноцида особо важной исследовательской задачей.

Ситуация в Краснодаре была тяжёлой с первых дней. Ещё до прихода нацистов из города было вывезено практически всё продовольствие, что не успели вывезти – уничтожили, дабы не досталось немцам. В городе начался голод. Галина Семенова, жительница Краснодара, которая пережила то время, вспоминает: «Утром просыпалась, кушать хочу – невозможно. «Мама, я кушать хочу!» – «Дочечка, милая, ты потерпи…» У меня были нарывы такие вот, по телу пошли от голода. Страшно» [9, 6:55-7:07]. Также она упоминает уничтожение мирного населения нацистами: «Вечером, мама пошлёт вот ставни меня закрывать, я выйду, а за ЗИПом – вот там щас дома строят, просто сердце кровью обливается – там рвы были, там расстреливались, вот всех вот с рынка забирали и вечером пулемёт — тока: та-та-та-та…» [9, 8:38-8:57]. Такое слияние в одном нарративе повседневного выживания и систематического уничтожения мирного населения ярко свидетельствует о том, что террор не был «точечным» или «избирательным», а являлся фоном оккупационной повседневности, направленным на подавление и физическое уничтожение населения.

Софья Сваровская, ещё одна жительница Краснодара, которая пережила оккупацию 1942-1943 годов, вспоминает: «У нас был и мясокомбинат, и маргариновый завод, вы знаете, он на нашей территории, на Дубинке. То есть много, где люди могли бы взять, запастись чем-то, чтобы им было, что есть, а всё было уничтожено, взорвано и более того людей не допустили, чтобы они это взяли, вот это было непонятно» [8, 3:34-3:58]. Также Софья Сваровская вспоминает, как люди пытались переплыть реку Кубань и попасть в Адыгею, чтобы уйти в горы, а немцы стояли на более высокой части города и стреляли по этим людям: «Кубань была красная от крови». Также она упоминает нацистские «душегубки», которые ездили по городу и рассказывает следующее: «Мы идём так примерно по 12 по 10 человек в шеренге, и дяденька нам говорит, что вот на следующем квартале Красноармейской будет такая арка, он говорит, вот мы дойдём до этой арки, и давайте попробуем убежать. Сопровождали нас полицаи на лошадях и буквально несколько немецких офицеров. И мы приблизились, дядька этот побежал, мы за ними, бабушка меня потянула, и за нами, я не знаю там - 30-25 человек, но сколько-то нас убежало. И на следующий день мы узнали, потому что среди этих захваченных людей были наши знакомые – люди погибли в душегубках их отвезли вот в этот ров» [8, 6:03-6:58].

«Душегубка» или «газваген» — это специально сконструированные газовые автомобили. Сзади этих автомобилей находился герметичный кузов, в который поступал угарный газ от двигателя. Вследствие этого люди, находившиеся в этом кузове, умерщвлялись. Изощрённые способы убийства людей были придуманы нацистами ещё в 1939 году, в ходе операции «Тиргартенштрассе, 4» или программа «Т-4». Формальным толчком к созданию программы «Т-4» послужил, как ни странно, частный случай. Примерно в конце 1938 – начала 1939 года Гитлеру попала на стол петиция – одна из сотен, получаемых Канцелярией. Её написал отец ребёнка-инвалида. Он писал о том, что его сын родился слепым, умственно отсталым, с одной ногой и без части руки. Он хотел, чтобы его сыну «облегчили страдания». Гитлер прочёл петицию и поручил своему личному врачу, Карлу Брандту, осмотреть ребёнка и умертвить его. Именно «дело Кнауера», как его стали позже называть, вдохновило Гитлера на наделение Карла Брандта и Филиппа Боулера полномочиями поступать так же в любых подобных положениях. Всё это получило развитие в виде политики «эвтаназии», которая положила начало программе «Т-4». Изначально умерщвлялись неизлечимо больные немецкие дети до 3-х лет (как это было в лечебнице «Аплербек»), позже возрастные рамки увеличивались, как и список «неполноценных» или даже «антиобщественных» (как это было с Паулем Эггертом, который не страдал психическими отклонениями, но при этом находился в лечебнице «Аплербек»). Причём педиатры, которые выступали «экспертами» в данном вопросе, помечали ту или иную «историю» знаком «плюс», не видя детей вживую: решение принималось только на основании полученных бумаг [7, c. 87-93]. Однако заложенная в ней идеологическая установка – что целые категории людей могут быть объявлены «неполноценными» и подлежат физическому устранению – в сочетании с отработанными технологиями убийства создали прецедент.

У немцев для выполнения этих задач был специальный транспорт, который назывался «гекрат», это автобусы, которые приезжали за «убогими» людьми и увозили их в места для умерщвления в газовых камерах. Позже в 1940-м новые методы умерщвления были применены в Польше, где уже при помощи угарного газа в герметичных коробках уничтожали людей. В Белоруссии в 1941 году подобным образом были убиты пациенты Могилевской психиатрической больницы. Теперь уже мобильные машины для убийств – «газвагены» – нацисты применяли по отношению к жителям Краснодарского края [4].

Так, например, 12 апреля 1943 года от врача Аникеева Владислава Васильевича поступило заявление председателю Ейского горсовета. В нём Владислав Васильевич описывает события 9 и 10 октября 1942 года, которые происходили в детдоме города Ейска. 9 октября 1942 года, около 5 часов вечера в детдом прибыл немецкий врач с офицером, они бегло осмотрели корпус с детьми. После осмотра к корпусу прибыло 4 машины – 2 легковые многоместные, а две грузовые, крытые по типу дезкамер, машины 3-тонные. Немцы стали «самым гнусным образом швырять детей в автомобили». За тот вечер они забрали около 130-140 детей, которых они сразу же увезли за город и уничтожили. Около 10 часов утра 10 октября, в том же составе и на том же транспорте, немцы прибыли в детдом снова. Осуществлялась новая погрузка детей, которая «по своей бесчеловечности превзошла ту, что была днём ранее». После погрузки машины ушли за город, где дети были убиты. Всего было убито 214 детей в возрасте от 4 до 7 лет. Умерщвлялись они в этих самых «газвагенах» по пути к месту захоронения. Освобождён Ейск был 5 февраля 1943 года [1].

В современных исследованиях предпринимаются попытки переосмысления характера нацистского террора на оккупированных территориях, в том числе в контексте использования газвагенов. Так, в статье А. А. Кирзюк «Хватают всех подряд»: газвагены в краснодарских нарративах об оккупации» высказывается тезис о том, что представление о неизбирательном характере нацистского террора во многом сформировано советскими официальными нарративами о войне [6]. В частности, комментируя уничтожение воспитанников Ейского детского дома, автор подчёркивает, что жертвами стали дети с инвалидностью и умственной отсталостью, и связывает их гибель преимущественно с реализацией нацистской программы «эвтаназии» (она же «Т-4»), однако такая связь не исчерпывает объяснительный потенциал.

Данная интерпретация представляется методологически ограниченной, поскольку опирается на сужение контекста функционирования программы «Т-4» и связанных с ней практик. Как показывают исследования, в том числе работа Л. Риса, расширительное толкование критериев «неполноценности» и отработанные механизмы массового умерщвления в программе «эвтаназии» начали применяться ещё до оккупации Краснодарского края и не сводились исключительно к уничтожению лиц с инвалидностью. Это позволяет рассматривать использование газвагенов на оккупированной территории СССР как часть более широкой системы террора, а не как реализацию узкоспециализированной медицинской программы.

Кроме того, тезис о преимущественно трудовой направленности облав (с целью привлечения населения к принудительным работам или отправки в Германию), выдвигаемый А. А. Кирзюк, не в полной мере учитывает совокупность архивных свидетельств и показаний очевидцев, фиксирующих случаи массовых задержаний и убийств, не связанных с экономической целесообразностью. Представляется, что сопоставление локальных источников позволяет говорить о сочетании различных форм насилия, в рамках которых депортации, принудительный труд и физическое уничтожение мирного населения являлись элементами единой репрессивной политики оккупационного режима.

Преступления против мирных жителей РСФСР совершались и в городе Тихорецке. За время своего пребывания в городе нацисты жгли предприятия, учреждения, уничтожали железнодорожные линии, средства связи и водоснабжения, учиняли массовые грабежи имущества как частного, так и государственного, совершали избиения стариков, расстрел мирного населения, насиловали женщин. Так, например, на Очкасовской улице в квартире гражданина К. собрались девять офицеров. Они выгнали мужа из квартиры, а жену по очереди изнасиловали, один из гитлеровцев заразил её венерической болезнью. Также немецкие офицеры часто выгоняли людей из домов целыми семьями и размещали в них своих солдат. Красников Константин Елисеевич вместе с женой и тремя маленькими детьми был выселен на улицу из своего дома, при этом у него были отобраны все продукты питания. В Тихорецке нацисты уничтожили 316 евреев и более 100 русских, украинцев и лиц других национальностей. По свидетельствам очевидцев Николая Лашко и спасшегося от смерти Якова Лейбовича Зеля, «еврейское население уничтожалось способом, перед которым бледнеют все методы средневековой инквизиции» [2]. Освобождён Тихорецк был 30 января 1943 года.

Посёлок Апшеронский также подвергся злодеяниям немецких оккупантов. Примерно в одном километре от колхоза имени Калинина, на окраине широкого поля были обнаружены две ямы с захоронениями. Внутри было 32 тела советских граждан, они были расстреляны после продолжительных пыток местным гестапо. 15 трупов были опознаны. Остальные тела были изуродованы нацистами до неузнаваемости. Апшеронский район был освобождён 27 января 1943 года [3]. Этот эпизод, как и другие, подчёркивает критическую важность своевременной фиксации преступлений, которая обеспечивает неопровержимость фактов.

В станице Бакинской Горячеключевского района совершались пытки и избиения советских граждан по подозрению в шпионаже. Рожко Нина Силовна в своём заявлении в районную комиссию сообщает, что 15 октября 1942 года немцы по подозрению в шпионаже арестовали трёх человек, среди них была её сестра Назарова Марфа Силовна. 16 октября 1942 года их пытали и в этот же день они были вывезены за станицу, где их расстреляли на обрыве реки Псекупс. Станица Бакинская была освобождена 28 января 1943 года [5]. Этот случай демонстрирует распространённую практику: формальное «подозрение» служило предлогом для внесудебных расправ, которые проводились быстро и с крайней жестокостью, что было характерно для карательного аппарата оккупационных властей в целом.

Проведённое исследование на основе критического анализа архивных документов ЧГК и свидетельств очевидцев позволяет сделать следующие выводы. Преступления нацистского оккупационного режима в Краснодарском крае (1942–1943 гг.) носили системный характер, что подтверждается единообразием методов террора в географически разобщённых населённых пунктах региона. Установлена прямая преемственность между этими преступлениями и идеологией программы «Т-4». Ключевым является не изначальный статус жертв, а сама логика и механизмы террора: расширительное толкование критериев «неполноценных» и отработанные технологии уничтожения (газвагены) были применены нацистами уже к мирному населению на оккупированной территории в целом.

Исследование продемонстрировало методологическую ошибку ревизионистских интерпретаций, которые пытаются экстраполировать выводы, сделанные на основе единичного, даже правильно установленного факта (например, статус жертв конкретного эпизода), на общую картину оккупационного террора. Это приводит к ложному заключению о его якобы избирательном, локализованном или прагматичном характере. Напротив, комплексный анализ совокупности источников — свидетельств о неизбирательных облавах, массовых расстрелах по надуманным предлогам и использованию газвагенов — однозначно указывает на то, что террор был тотальным и являлся инструментом реализации политики геноцида.

Таким образом, систематизация локальных свидетельств и архивных данных, представленная в данном исследовании, создаёт целостную и доказательную историческую реконструкцию, противостоящую редукционистским интерпретациям. Эта работа подтверждает, что сохранение и защита исторической памяти о преступлениях нацизма являются академической обязанностью, основанной на принципах научной объективности, всестороннего анализа источников и отказа от упрощённых экстраполяций.

ЛИТЕРАТУРА

[1] Архив Чрезвычайной Государственной Комиссии. Ф. Краснодарский край. Д. 3. Л. 17.

[2] Архив Чрезвычайной Государственной Комиссии. Ф. Краснодарский край. Д. 6. Л. 4-5.

[3] Архив Чрезвычайной Государственной Комиссии. Ф. Краснодарский край. Д. 7. Л. 4.

[4] Транспорт-убийца: «газваген», «гекрат», «рейхсбан» // Без срока давности : [сайт]. – URL: https://безсрокадавности.рф/transport-ubijcza-gazvagen-gekrat-rejhsban/ (дата обращения: 03.02.2026).

[5] Государственный архив Краснодарского края. Ф. Р-897. Оп.1. Д. 1. Т. 3. Л. 353.

[6] Кирзюк, А. А. «Хватают всех подряд»: газвагены в краснодарских нарративах об оккупации // Шаги/Steps. – 2024. – Т. 10. № 3. – С. 36-57.

[7] Рис, Л. Нацисты: Предостережение истории / Лоуренс Рис; пер. с англ. – Москва : КоЛибри ; Азбука-Аттикус, 2022. – 448 с.

[8] «Навечно в памяти храним». Кошмары оккупации Краснодара : [видеофайл] // YouTubeКубань 24. 23.05.2015. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=7aQ-sz7v7dw (дата обращения: 03.02.2026).

[9] Спецрепортаж: оккупация Краснодара немецкими захватчиками : [видеофайл] // YouTube Кубань 24. 13.02.2015. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=_1gYIfaK0Dc (дата обращения: 03.02.2026).

[10] Чопова, В. Е. Преступления немецко-фашистских захватчиков на территории города Краснодара и Краснодарского края в период временной оккупации региона (1942-1943). – Текст : электронный // Вопросы науки и образования. – 2016. – № 1. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/prestupleniya-nemetsko-fashistskih-zahvatchikov-na-territorii-goroda-krasnodara-i-krasnodarskogo-kraya-v-period-vremennoy-okkupatsii (дата обращения: 03.02.2026).

Зубов Данил Сергеевич,
студент, Кубанский государственный университет
(Краснодар)
Email: jleeroy011@gmail.com

© Зубов Д.С., текст, 2026

Статья поступила в редакцию 12.03.2026.

Открыть PDF-файл

Ссылка для цитирования:

Зубов, Д. С. Оккупационный режим и нацистские преступления в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев. – DOI 10.34685/HI.2026.69.23.004. – Текст : электронный // Журнал Института Наследия. – 2026. – № 2(45). – С. 4-8. – URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/846.html.

Наверх

Новости

Наши партнеры