2026/2(45)
Содержание
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев
ПРИКЛАДНЫЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ
К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе.
Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге
Художественный проект
«Мои современники»:
аксиологические основания
Традиционный водный транспорт амурского бассейна
Авторское повторение и копия в творческой практике
владимирских художников
1980-х - 1990-х гг. на материале архива отдела научной экспертизы ГОСНИИР)
Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики
СОХРАНЕНИЕ
НАСЛЕДИЯ
Исследование рентгенограммы картины Федора Васильева
«Пейзаж. Парголово» (Саратовский государственный
художественный музей им. А.Н.Радищева)
Механизмы и способы культурной трансляции в контексте
исторического развития художественной династии Стронских
Цифровой двойник как объект охраны утраченного наследия
Чукотская байдара: технологии и сохранение традиций. Опыт строительства эскимосской байдары в поселке Сиреники
в 2025 г.
Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае
МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО
Тайницкая башня Нижегородского кремля: историко-архитектурный обзор
Михальская О.В.,
Чувилькина Ю.В.
Вклад собирателя Феликса Евгеньевича Вишневского
в формирование коллекций музеев России
Библейские сюжеты изразцовой печи XVIII века Новодевичьего монастыря в Москве
Опубликован 04.05.2026 г.
Архив
DOI 10.34685/HI.2026.69.23.004
Зубов Д.С.
Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943):
анализ свидетельств очевидцев
Аннотация. В статье рассматривается проблема преступлений нацистского оккупационного режима в Краснодарском крае (1942–1943). Объектом исследования являются события в Краснодаре, Ейске, Тихорецке и Апшеронском районе. Предметом исследования являются свидетельства очевидцев и архивные документы. В работе применяются методы исторического анализа и критики источников. В результате выявлено, что практика массовых убийств, включая применение газвагенов, носила системный характер. Рассматривается преемственность между идеологией программы «Т-4» и методами террора на оккупированной территории СССР. Автор приходит к выводу, что эти преступления были частью централизованной политики геноцида. Вклад работы заключается в систематизации локальных свидетельств, которые служат веским аргументом против современных попыток ревизии и релятивизации нацистских преступлений.
Ключевые слова: оккупация, нацистские преступления, Краснодарский край, газваген, Великая Отечественная война, геноцид, свидетельства очевидцев.
Актуальность данного исследования определяется комплексом причин. Во-первых, оно отвечает насущной необходимости сохранения исторической памяти о преступлениях нацистского режима и их жертвах. Во-вторых, работа направлена на реконструкцию объективной картины событий на основе критического анализа прямых свидетельств очевидцев и архивных документов, что позволяет осмыслить подлинные масштабы политики геноцида и террора на оккупированных территориях. В-третьих, особую значимость это приобретает в контексте Краснодарского края, подвергшегося длительной оккупации и ставшего местом массового истребления мирного населения с применением изощрённых технологий уничтожения. Наконец, важной задачей исследования является противодействие попыткам ревизии и искажения исторических фактов, что будет проиллюстрировано на примере полемики с отдельными современными трактовками характера нацистского террора. Таким образом, целью данной статьи является не только систематизация конкретных фактов преступлений нацистов и установление их связи с общегерманской программой «Т-4», но и укрепление доказательной базы против любых форм исторического нигилизма.
22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз, начав масштабную войну на Восточном фронте. С первых дней Великой Отечественной войны нацистское руководство поставило перед собой не только стратегические, но и идеологические цели: уничтожение советской государственности, физическое истребление значительной части населения, а также освоение «жизненного пространства» на востоке.
В течение первого года войны Вермахт достиг значительных успехов, захватив обширные территории Украины, Белоруссии, Прибалтики и части Центральной России. Однако к зиме 1941–1942 годов наступление германской армии было остановлено под Москвой. В первые месяцы 1942 года Красная Армия потерпела ряд неудач. Одна из таких неудач – «Харьковский котёл» в мае 1942 года, где Красная Армия, пытаясь взять город Харьков, оказалась в окружении, значительная часть бойцов попала в плен. Немцы контролировали Украину, очень развитую в области сельского хозяйства территорию, а также Донбасс, который был главным угледобывающим и сталелитейным центром в СССР. Опыт с Харьковского побоища Гитлер использовал при разработке операции «Блау»: план наступления на южные территории РСФСР. В ходе операции немцы планировали двигаться в сторону Сталинграда, Кавказа и до Каспийского моря. Цель – лишить СССР источников энергии, которая важна для военной экономики, главным образом нефти.
28 июня 1942 года немцы нанесли удары почти по всему Южному фронту. Блицкриг был стремительным. К концу июля месяца фюрер разделил войска на две части. Группа армий «А» должна была двигаться на юг к месторождениям нефти на Кавказе, группа армий «Б» — наступление к Сталинграду и Волге. Сталин примерно в это же время издаёт приказ №227 «Ни шагу назад».
Краснодарский край был оккупирован в ходе операции «Блау», а столица Кубани город Краснодар был оккупирован немцами 186 дней с 9 августа 1942 по 12 февраля 1943 года. За это время жители края испытали на себе все ужасы войны.
Масштаб и систематичность совершённых преступлений были настолько велики, что их документация и подсчёт начались уже в ходе войны и активно продолжались в послевоенные годы (ниже в статье будут приведены конкретные документы, которые будут важны для дальнейшего обсуждения и понимания темы). Ряд современных исследований и публикаций, опирающихся на материалы Чрезвычайных государственных комиссий и архивные документы, детально систематизируют количество жертв, виды преступлений и масштабы разрушений, убедительно доказывая планомерный характер нацистского террора в регионе [10]. Однако несмотря на наличие такой подробной доказательной базы, в современном публичном дискурсе периодически возникают попытки релятивизации или искажённой интерпретации этих событий. Это делает критический анализ первоисточников, актуализацию свидетельств очевидцев и установление их связи с общегерманской политикой геноцида особо важной исследовательской задачей.
Ситуация в Краснодаре была тяжёлой с первых дней. Ещё до прихода нацистов из города было вывезено практически всё продовольствие, что не успели вывезти – уничтожили, дабы не досталось немцам. В городе начался голод. Галина Семенова, жительница Краснодара, которая пережила то время, вспоминает: «Утром просыпалась, кушать хочу – невозможно. «Мама, я кушать хочу!» – «Дочечка, милая, ты потерпи…» У меня были нарывы такие вот, по телу пошли от голода. Страшно» [9, 6:55-7:07]. Также она упоминает уничтожение мирного населения нацистами: «Вечером, мама пошлёт вот ставни меня закрывать, я выйду, а за ЗИПом – вот там щас дома строят, просто сердце кровью обливается – там рвы были, там расстреливались, вот всех вот с рынка забирали и вечером пулемёт — тока: та-та-та-та…» [9, 8:38-8:57]. Такое слияние в одном нарративе повседневного выживания и систематического уничтожения мирного населения ярко свидетельствует о том, что террор не был «точечным» или «избирательным», а являлся фоном оккупационной повседневности, направленным на подавление и физическое уничтожение населения.
Софья Сваровская, ещё одна жительница Краснодара, которая пережила оккупацию 1942-1943 годов, вспоминает: «У нас был и мясокомбинат, и маргариновый завод, вы знаете, он на нашей территории, на Дубинке. То есть много, где люди могли бы взять, запастись чем-то, чтобы им было, что есть, а всё было уничтожено, взорвано и более того людей не допустили, чтобы они это взяли, вот это было непонятно» [8, 3:34-3:58]. Также Софья Сваровская вспоминает, как люди пытались переплыть реку Кубань и попасть в Адыгею, чтобы уйти в горы, а немцы стояли на более высокой части города и стреляли по этим людям: «Кубань была красная от крови». Также она упоминает нацистские «душегубки», которые ездили по городу и рассказывает следующее: «Мы идём так примерно по 12 по 10 человек в шеренге, и дяденька нам говорит, что вот на следующем квартале Красноармейской будет такая арка, он говорит, вот мы дойдём до этой арки, и давайте попробуем убежать. Сопровождали нас полицаи на лошадях и буквально несколько немецких офицеров. И мы приблизились, дядька этот побежал, мы за ними, бабушка меня потянула, и за нами, я не знаю там - 30-25 человек, но сколько-то нас убежало. И на следующий день мы узнали, потому что среди этих захваченных людей были наши знакомые – люди погибли в душегубках их отвезли вот в этот ров» [8, 6:03-6:58].
«Душегубка» или «газваген» — это специально сконструированные газовые автомобили. Сзади этих автомобилей находился герметичный кузов, в который поступал угарный газ от двигателя. Вследствие этого люди, находившиеся в этом кузове, умерщвлялись. Изощрённые способы убийства людей были придуманы нацистами ещё в 1939 году, в ходе операции «Тиргартенштрассе, 4» или программа «Т-4». Формальным толчком к созданию программы «Т-4» послужил, как ни странно, частный случай. Примерно в конце 1938 – начала 1939 года Гитлеру попала на стол петиция – одна из сотен, получаемых Канцелярией. Её написал отец ребён