2026/2(45)

Содержание

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Зубов Д.С.

Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев

ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Вадатурский Д.А.

К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе.
Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге

Васильев Г.Е.

Художественный проект
«Мои современники»:
аксиологические основания

Латушко Ю.В.

Традиционный водный транспорт амурского бассейна

Николаев К.А.

Авторское повторение и копия в творческой практике
владимирских художников
1980-х - 1990-х гг. на материале архива
отдела научной экспертизы ГОСНИИР)

Ипполитов С.С.

Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики

СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Кочкин С.А.

Исследование рентгенограммы картины Федора Васильева
«Пейзаж. Парголово» (Саратовский государственный
художественный музей им. А.Н.Радищева)

Лысенко А.С.

Механизмы и способы культурной трансляции в контексте
исторического развития художественной династии Стронских

Молодин А.В.

Цифровой двойник как объект охраны утраченного наследия

Филин П.А.

Чукотская байдара: технологии и сохранение традиций. Опыт строительства эскимосской байдары в поселке Сиреники
в 2025 г.

Сун Юйхань

Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае

МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Макарова Е.Е.

Тайницкая башня Нижегородского кремля: историко-архитектурный обзор

Михальская О.В.,
Чувилькина Ю.В.

Вклад собирателя Феликса Евгеньевича Вишневского
в формирование коллекций музеев России

Шиманова М.А.

Библейские сюжеты изразцовой печи XVIII века Новодевичьего монастыря в Москве

Опубликован 04.05.2026 г.

Архив

DOI 10.34685/HI.2026.76.33.005

Ипполитов С.С.

Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики

Аннотация. В статье представлен комплексный анализ авторского права Китайской Народной Республики как уникального правового, культурного и политико-идеологического феномена. Актуальность исследования обусловлена необходимостью осмысления стремительной эволюции китайской системы интеллектуальной собственности от страны с минимальной правовой охраной до одного из мировых лидеров в сфере цифрового контента и технологических инноваций. Особое значение работа приобретает в контексте углубляющегося стратегического партнерства России и Китая, а также в связи с необходимостью адаптации законодательства к вызовам цифровой эпохи, включая регулирование искусственного интеллекта, больших данных и деятельности интернет-платформ.

Цель исследования – выявление специфических принципов, институциональных механизмов и тенденций развития авторского права КНР, а также оценка эффективности данной модели в условиях цифровой трансформации. Методологическую основу составляют историко-правовой, сравнительно-правовой, формально-юридический методы.

В работе прослеживается генезис авторского права в Китае: от традиционных конфуцианских представлений о коллективном знании и практике копирования как форме уважения, через советскую модель государственного регулирования творчества, к современному законодательству, формирующемуся под влиянием внешнеэкономического давления и внутренних потребностей инновационного развития. Особое внимание уделяется анализу действующей редакции Закона об авторском праве (2020 г.), включая открытый перечень охраняемых объектов, специфику правового режима служебных произведений и имплементацию концепции «добросовестного использования».

Автором подробно исследуется институциональная структура защиты авторских прав, в частности, «трехсторонний механизм» (三方机制), объединяющий административную, судебную и примирительную формы защиты. Раскрывается системообразующая роль Коммунистической партии Китая в стратегическом планировании, идеологическом контроле и обеспечении единообразия правоприменительной практики. Отдельный раздел посвящен адаптации китайского законодательства к вызовам цифровизации: внедрению системы «уведомление-удаление», обязанности платформ проявлять «должную осмотрительность», а также первым шагам в правовом регулировании произведений, созданных с использованием систем искусственного интеллекта.

На основе проведенного анализа делается вывод о формировании уникальной гибридной модели авторского права, в которой западные правовые конструкции наполняются китайским политико-экономическим содержанием, обслуживая стратегические задачи технологического суверенитета, культурной безопасности и идеологического контроля.

Ключевые слова: авторское право Китая, интеллектуальная собственность в КНР; Закон об авторском праве КНР 2020 г.; трехсторонний механизм защиты; административная защита авторских прав; суды по интеллектуальным правам Китая; цифровая трансформация авторского права; искусственный интеллект и авторское право; ответственность интернет-платформ; Коммунистическая партия Китая и интеллектуальная собственность; российско-китайское сотрудничество в сфере интеллектуальной собственности.

В эпоху глобальной цифровой трансформации и становления экономики знаний авторское право приобретает стратегическое значение как инструмент стимулирования инноваций, культурного развития и экономического роста. Особый интерес в этом контексте представляет опыт Китайской Народной Республики, осуществившей за три десятилетия впечатляющую эволюцию от страны с минимальной защитой интеллектуальной собственности до одного из мировых лидеров по количеству патентных заявок и объемам цифрового контента.

Научная актуальность исследования обусловлена несколькими взаимосвязанными факторами:

Во-первых, развитие законодательства КНР об авторском праве, включающее масштабные поправки 2021 года и принятие специализированных нормативных актов (в частности, «Временные меры по управлению службами генеративного искусственного интеллекта» [11], 2023 г.), формирует уникальную правовую модель. Эта модель сочетает адаптацию международных стандартов (Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений, Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС)) с китайской национальной спецификой, определяемой такими принципами, как «Социалистическая правовая система с китайскими особенностями» [12] и приоритет общественных интересов.

Во-вторых, «китайский кейс» представляет собой значимый объект для сравнительно-правовых исследований. Стремительная модернизация правовой системы КНР в области интеллектуальной собственности, осуществляемая параллельно с технологическим рывком и становлением цифровых гигантов (Baidu, Alibaba, Tencent, ByteDance), демонстрирует альтернативный западным моделям путь регулирования креативных и технологических индустрий. Изучение этого опыта позволяет критически оценить универсальность традиционных концепций авторского права и выявить новые, контекстуально обусловленные подходы к балансу интересов правообладателей, пользователей и общества.

В-третьих, актуальность темы усиливается в контексте углубляющегося стратегического партнерства между Россией и Китаем, в том числе в гуманитарной и технологической сферах. Понимание нормативной базы и практики правоприменения в области авторского права КНР становится практической необходимостью для российских правообладателей, компаний креативной экономики, организаций культуры, выходящих на китайский рынок или сотрудничающих с китайскими партнерами.

Наконец, вызовы, порождаемые развитием искусственного интеллекта, больших данных, блокчейна и распределенных цифровых активов (NFT), ставят перед правовыми системами всего мира крайне сложные этические и правовые вопросы. Анализ китайского опыта в этой области позволяет не только предсказать возможные векторы глобального регулирования, но и оценить эффективность различных подходов к защите прав создателей в условиях алгоритмизации творчества.

Проблематика авторского права КНР находится в поле зрения как зарубежных, так и отечественных исследователей, однако степень ее изученности остается неравномерной.

В зарубежной, преимущественно китайскоязычной литературе, можно выделить несколько ключевых направлений:

Историко-политические исследования, анализирующие становление системы интеллектуальной собственности в КНР как элемента общей стратегии модернизации и интеграции в мировую экономику. Эти труды заложили основу понимания идеологического и политического контекста развития авторского права в Китае [13].

Сравнительно-правовые анализы, сопоставляющие отдельные институты авторского права КНР с американской или европейской моделью, часто носят критический характер, фокусируясь на проблемах правоприменения и декларативности норм [14].

В исследованиях, посвященных цифровой среде и интернет-регулированию, подробно рассматриваются такие вопросы, как ответственность интернет-провайдеров, борьба с онлайн-пиратством и специфика регулирования цифровых платформ в Китае [18].

Современные исследования, сфокусированные на последних реформах и вызовах, часто носят описательный характер и не всегда предлагают системный теоретический анализ [21].

В российской науке интерес к авторскому праву Китая заметно возрос в последнее десятилетие, чему способствовало укрепление двусторонних отношений. Значительный вклад в изучение общих вопросов интеллектуальной собственности в КНР внесли Д.М. Лебедева [7], Б.Б. Борисов [2], Е.А. Семенова [8], К.М. Беликова [1]. Однако специальных комплексных монографий, посвященных именно авторскому праву КНР, в отечественной литературе обнаружить не удалось. Существующие публикации чаще всего ограничиваются обзором основных положений закона об авторском праве, без глубокого анализа правоприменительной практики; фрагментарно рассматривают отдельные аспекты, такие как коллективное управление правами или регулирование компьютерных программ; не успевают отражать стремительные изменения законодательства последних лет, особенно в сфере регулирования ИИ и цифрового контента.

Таким образом, в современной литературе сформировалась устойчивая традиция исследования либо общих принципов интеллектуальной собственности в КНР, либо узких, хотя и важных, аспектов ее регулирования. При этом ощущается дефицит комплексных работ, которые бы объединяли исторический, догматический и сравнительный анализ; системно рассматривали не только нормативную базу, но и институциональные механизмы защиты; фокусировались на анализе ответа законодателя и правоприменителя на новейшие технологические вызовы; интегрировали китайские научные источники и материалы правоприменительной практики.

В итоге обнаруживается определенный научный пробел, на устранение которого направлено настоящее исследование: отсутствие в российской науке комплексного, системного и актуального исследования нормативной основы авторского права КНР, которое хронологически охватывало бы весь путь его развития до настоящего времени, с акцентом на трансформации после поправок 2021 г.; давало бы оценку этой системы с точки зрения интересов российских правообладателей и предлагало бы сравнительно-правовые выводы.

Именно этот комплексный, многоаспектный подход и составляет научную новизну предлагаемого исследования.

Целью данной статьи является проведение комплексного анализа нормативной основы авторского права Китайской Народной Республики, направленного на выявление его специфических принципов, механизмов реализации и адаптации к вызовам цифровой эпохи, а также оценку эффективности данной модели.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- Проанализировать и систематизировать действующую иерархию нормативных актов, регулирующих авторские отношения в КНР, с выделением базовых институтов, субъектов, объектов и содержания прав.

- Исследовать систему государственных органов и негосударственных институтов, обеспечивающих защиту авторских прав, оценив эффективность взаимодействия административных, судебных и примирительных механизмов («трехсторонней» модели).

- Изучить процесс и результаты адаптации законодательства к вызовам цифровизации, искусственного интеллекта и новых бизнес-моделей, определив основные тенденции и противоречия этого процесса.

- На основе проведенного анализа сформулировать выводы и рекомендации, представляющие ценность для российских законодателей, правоприменителей и субъектов авторских прав, взаимодействующих с китайским правовым полем.

Исследование опирается на следующие взаимодополняющие теоретические концепции:

Методологическую основу исследования составляют общенаучные (анализ, синтез, системный подход) и специальные юридические методы: историко-правовой, сравнительно-правовой, формально-юридический, метод правового моделирования, а также анализ судебной и административной практики.

«Трехсторонний механизм» защиты авторских прав (三方机制) представляет собой уникальный для КНР интегрированный механизм, сочетающий административные, судебные и примирительные (альтернативные) способы защиты в единой системе координат [22]. Эта модель возникла не как результат теоретического проектирования, а как прагматичный ответ на вызовы переходного периода: необходимость быстрого создания работающей системы защиты прав в условиях массового пиратства, слабых судебных традиций и доминирования государственного аппарата в регулировании общественных отношений.

«Трехсторонний механизм» включает в себя административную защиту (行政保护) – систему внесудебного принудительного обеспечения прав силами государственных органов, обладающих квазисудебными полномочиями; судебную защиту (司法保护) – рассмотрение споров специализированными судами в рамках установленной процессуальной формы; примирительные процедуры (механизм посредничества) (调解机制) – альтернативные методы урегулирования споров (медиация, арбитраж, переговоры) с участием нейтральных лиц или организаций.

Авторское право в Китае представляет собой уникальный феномен, отражающий стремительную эволюцию страны от закрытой плановой экономики к глобальной технологической державе. Формирование и развитие его нормативной основы являются не столько следствием внутренней культурной или правовой традиции, сколько ответом на внешние вызовы: необходимость интеграции в мировую экономику, давление со стороны торговых партнеров и потребности собственной инновационной системы. Современное китайское авторское право – это сложный симбиоз заимствованных международных стандартов, национальных правовых особенностей и идеологического контроля, функционирующий в условиях цифровой революции.

До конца XX века в Китае практически отсутствовала традиция западного понимания авторского права как неотчуждаемого личного права творца. В имперском и республиканском Китае преобладала концепция коллективного знания, а копирование считалось формой уважения. Существует два традиционных китайских понятия, относящихся к копированию: «Фанчжипинь» (仿製品) – имитация, когда отличия от подлинника очевидны, например, уменьшенные копии для сувенирных лавок; и «Фучжипинь» (複製品) – точная реплика, сделанная чаще всего по древним технологиям и представляющая такую же ценность, что и оригинал. Такие копии в сознании китайцев не имеют негативных этических коннотаций, но могут иметь законодательные ограничения [24].

Знание, литература и искусство рассматривались как часть непрерывной традиции («Дао»), которую обязан сохранять и развивать благородный муж (цзюнь-цзы) [6]. Заимствование, компиляция и комментирование канонических текстов не считались плагиатом, а были формой учености и уважения к предшественникам. Индивидуальное авторство и связанные с ним имущественные права не были социально значимой категорией.

Власть императора и бюрократического аппарата распространялась на контроль над распространением идей. Наказания (вплоть до смертной казни) предусматривались за создание и распространение текстов, подрывающих основы государства или морали, а не за их несанкционированное копирование. Таким образом, регулятивный импульс был направлен на цензуру содержания, а не на защиту формы и прав создателя.

Деятельность переписчиков, граверов и издателей регулировалась цеховыми обычаями и привилегиями, которые могли давать монополию на издание конкретного текста, но эта монополия не была связана с правами автора, а была своего рода «лицензией на бизнес».

После образования КНР в 1949 году вопросы творчества регулировались в рамках административно-командной системы; основным субъектом прав выступало государство. Первые ведомственные положения об авторских вознаграждениях в КНР были введены в 1981 году – «Временные положения об авторском вознаграждении за литературные произведения» (关于书籍稿酬的暂行规定), изданные Государственным издательским управлением (国家出版局) [25], но полноценного закона не существовало.

В том же 1981 г. в КНР был опубликован целый ряд специализированных изданий по практике издательского дела, призванных внедрить правовую основу в повседневную деятельность китайских издательств: Временное положение о должностных обязанностях редакторов; Проект постановления о принципах заключения договоров на печать между издательством и типографией; Некоторые положения о принципах взаимоотношений между издательствами и книжными магазинами и целый ряд других [25].

С приходом к власти Коммунистической партии произошел радикальный разрыв не только с западными, но и с республиканскими правовыми подходами. Творческая интеллигенция была классифицирована в качестве «работников умственного труда», служащих делу строительства социализма. Результаты творчества объявлялись достоянием всего народа. Концепция частной, отчуждаемой монополии на идеи противоречила базовым принципам плановой экономики и марксистской критики частной собственности. В итоге вопросы творчества регулировались не правом, а системой госзаказа и идеологического контроля. По аналогии с правовой системой СССР, писатели, художники, композиторы Китая состояли в штате государственных издательств, союзов или академий. Они получали фиксированные зарплаты и разовые гонорары по утвержденным государством тарифам. Вознаграждение формировалось не в качестве роялти от использования, а являлось платой за выполненную работу.

Государство было заинтересовано в самом широком тиражировании «правильных» идеологических произведений. Любое копирование с целью распространения таких произведений поощрялось. Это привело к формированию устойчивой социальной нормы, согласно которой копирование не является аморальным или противозаконным, если оно служит общественным целям (образованию, просвещению). Эта парадигма в общественном сознании породила в последствии множество упреков от правообладателей всего мира, обвинявших китайских производителей и масштабном копировании чужой интеллектуальной собственности.

Ключевым драйвером формирования современного авторского права стал не внутренний культурный запрос, а внешнеэкономическая и политическая необходимость. Приход иностранных технологий, книг, фильмов и музыки обнажил правовой вакуум в законодательной системе КНР. Китай быстро стал «мировой фабрикой» контрафакта, что вызвало острейшие торговые конфликты с США и другими странами. Для интеграции в мировую экономику и вступления в ВТО Китай был обязан привести свое законодательство в соответствие с минимальными стандартами, закрепленными в Бернской конвенции и Соглашении ТРИПС (англ. Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights) – Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности) [9]. Разработка первого закона об авторском праве КНР (1990) была прямым следствием этих переговоров и внешнего давления.

Постепенно китайское руководство осознало, что для стимулирования собственных инноваций и развития креативных отраслей (программное обеспечение, издательское дело, кино) необходима хотя бы минимальная защита прав создателей. Однако это осознание пришло позже, уже в 2000-е годы. Длительный период (1949-1990), когда авторское право официально отрицалось, оставил глубокий след в виде устойчивой социальной практики неформального копирования и скептического отношения к западным стандартам индивидуальной собственности на идеи.

Первый в истории Китая Закон об авторском праве, известный как «Закон Китайской Народной Республики об авторском праве» (中华人民共和国著作权法) [26], был принят 7 сентября 1990 года на 15-й сессии Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей (ПК ВСНП) седьмого созыва и вступил в силу 1 июня 1991 года. Этот закон стал важной вехой в правовой системе Китая, направленной на защиту прав авторов и стимулирование культурного и научного развития в условиях рыночных реформ. Закон 1991 года стал основополагающим актом, в целом соответствующим международным нормам (Бернская конвенция была ратифицирована в 1992 году). Однако на раннем этапе он отличался общей формулировкой положений и слабыми механизмами правоприменения.

Следующие три десятилетия прошли под знаком непрерывной адаптации и ужесточения законодательства:

2000 г.: первая серьезная реформа, связанная со вступлением Китая в ВТО. Были расширены права авторов, введены новые смежные права, ужесточена ответственность за нарушения.

2010 г.: вторая реформа, направленная на борьбу с пиратством и нарушением авторских прав. В том году Китай запустил общенациональную кампанию по борьбе с нарушениями прав на интеллектуальную собственность, в том числе с контрафактным производством программного обеспечения.

Некоторые меры кампании:

Борьба с интернет-пиратством и продажей через Сеть поддельных товаров.

Борьба с пиратскими публикациями книг, контрафактом CD- и DVD-дисков, нарушениями копирайта в сфере дизайна, нарушениями правил использования товарных знаков, патентов и прочего.

Госсовет Китая приказал всем правительственным учреждениям покупать только лицензионное программное обеспечение и его обновления.

Кампания была запланирована на полгода и должна была сосредоточиться на отраслях издательского дела, культуры и развлечений, сельского хозяйства и высоких технологий [5].

В 2020 году власти Китая запустили очередную общенациональную кампанию по борьбе с интернет-пиратством и нарушениями авторских прав в интернете. Она должна была длиться с июня по октябрь 2020 года и была инициирована Национальной администрацией по авторскому праву в сотрудничестве с рядом других министерств [3].

Действующая редакция Закона КНР об авторском праве (2020 г.) характеризуется рядом системных новаций. Прежде всего, обращает на себя внимание открытый характер перечня охраняемых объектов: правовая охрана распространяется не только на классические произведения литературы и искусства, но и на произведения народного творчества, а также на объекты дизайна, включая пользовательские интерфейсы, что отражает адаптацию законодательства к реалиям цифровой среды.

Срок охраны соответствует стандартам Бернской конвенции и составляет период жизни автора и 50 лет после его смерти. Для произведений, созданных в порядке выполнения служебных обязанностей, а также для юридических лиц в качестве первоначальных правообладателей, срок охраны исчисляется в 50 лет с момента первого опубликования.

В области исключений и ограничений имущественных прав китайский законодатель воспринял концепцию «добросовестного использования», конкретизировав её в виде двенадцати исчерпывающих случаев свободного использования произведений. К числу значимых новелл относится легализация публичного распространения уже опубликованных произведений через информационные сети в некоммерческих образовательных целях.

Специфика правового режима служебных произведений заключается в закреплении принципа первоначальной принадлежности авторского права работодателю, если договором с работником не предусмотрено иное. Данная норма носит стимулирующий характер, поощряя корпоративные инвестиции в создание интеллектуального контента. Система коллективного управления авторскими правами, в свою очередь, функционирует в условиях усиленного государственного надзора, что предопределяет её административный характер.

Коммунистическая партия Китая (КПК), не будучи прямым субъектом авторско-правовых отношений, выполняет системообразующую функцию в данной сфере. Во-первых, партия осуществляет стратегическое планирование: через пятилетние планы и национальные стратегии, такие как «Стратегия построения державы интеллектуальной собственности на период 2021–2035 гг.» (知识产权强国建设纲要 (2021-2035年)) [10], КПК задает вектор развития, определяя авторское право как инструмент обеспечения технологического суверенитета и наращивания культурного влияния.

Во-вторых, КПК обеспечивает идеологический контроль посредством приоритета законодательства о цензуре (например, Закона о сетевой безопасности [4]) над авторско-правовой охраной. Императив защиты «общественных интересов» позволяет изымать из оборота произведения, формально охраняемые авторским правом, если их содержание признается противоречащим установленным нормам.

В-третьих, организационное руководство реализуется через партийные группы, функционирующие в ключевых государственных органах, включая Национальное управление по авторскому праву и суды по интеллектуальным правам. Это обеспечивает единство политики и единообразие правоприменительной практики.

Реформы 2020 года стали прямым ответом на вызовы цифровой эпохи. В отношении интернет-платформ была внедрена система «уведомление-удаление», дополненная обязанностью проявлять «должную осмотрительность». Платформы обязаны принимать необходимые меры для предотвращения нарушений, что на практике трансформируется в превентивную фильтрацию пользовательского контента. Закон также установил запрет на обход технических мер защиты, за исключением случаев, прямо предусмотренных законом.

Наиболее значимой новацией стало упоминание произведений, созданных с использованием систем искусственного интеллекта (ИИ). Закон устанавливает критерий охраноспособности: произведения подлежат защите, если они «созданы интеллектуальной деятельностью и имеют определенную форму выражения». Ключевым признаком остается «интеллектуальная деятельность человека», что порождает дискуссию о правовом статусе генеративного ИИ: выступает ли он инструментом в руках человека или квази-субъектом творчества. Сложившаяся судебная практика склоняется к инструментальной трактовке, признавая права за разработчиками или пользователями, осуществившими творческий вклад в виде формулирования запроса.

Эволюция правоприменения в КНР демонстрирует переход от политики «попустительства» нарушениям к формированию одной из наиболее специализированных и активных юридических систем в мире. Национальное управление по авторскому праву и его местные подразделения наделены широкими административными полномочиями, включая проведение расследований, наложение штрафов и конфискацию контрафактной продукции, что зачастую обеспечивает более оперативную защиту прав по сравнению с судебной процедурой.

Судебная система характеризуется высокой степенью специализации: созданы специализированные палаты по интеллектуальной собственности в судах среднего звена (Пекин, Шанхай, Гуанчжоу), а также Пекинский, Шанхайский и Гуанчжоуский суды по интеллектуальным правам, рассматривающие дела соответствующей категории.

Современные тенденции судебной практики включают: существенное увеличение размеров присуждаемых компенсаций (вплоть до установленного законом максимума в 5 млн юаней, а при установлении факта злонамеренного нарушения – до пятикратной суммы убытков); активное применение презумпции вины нарушителя в делах о воспроизведении и распространении; а также формирование прецедентов по спорам, связанным с потоковым вещанием, короткими видео и результатами работы ИИ.

Подводя некоторый итог, можно констатировать, что нормативная основа авторского права КНР представляет собой динамично развивающуюся и прагматичную систему, прошедшую путь от заимствования западных моделей к их адаптации под национальные стратегические приоритеты. Современное китайское авторское право выполняет функцию «двойного действия»: с одной стороны, оно стимулирует внутренние инновации и развитие креативных индустрий, защищая экономические интересы авторов и инвесторов; с другой – остается инструментом государственного управления, подчиненным задачам технологического развития, обеспечения культурной безопасности и идеологического контроля.

В условиях цифровой трансформации Китай демонстрирует способность к оперативному законодательному реагированию, что наиболее ярко проявляется в регулировании деятельности цифровых платформ и первых шагах по интеграции продуктов ИИ в правовое поле. Высокая эффективность системы обеспечивается сочетанием усиливающегося судебного преследования, мощного административного ресурса и технологических возможностей контроля над интернет-пространством.

Таким образом, авторское право в КНР эволюционирует в направлении формирования уникальной модели, в которой западные по происхождению правовые конструкции наполняются специфическим китайским политико-экономическим содержанием, обслуживая стратегическую цель построения «современной социалистической державы».

ЛИТЕРАТУРА

[1] Беликова, К. М. Правовое регулирование системы выработки и распространения научной и технической информации в Китае (опыт стран БРИКС) // Социально-политические науки. 2019. № 2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovoe-regulirovanie-sistemy-vyrabotki-i-rasprostraneniya-nauchnoy-i-tehnicheskoy-informatsii-v-kitae-opyt-stran-briks (дата обращения: 23.01.2026).

[2] Борисов, Б. Б. Некоторые аспекты правового регулирования музыкальной культуры в Китайской Народной Республике // Культура мира. 2025. №4 (47). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/nekotorye-aspekty-pravovogo-regulirovaniya-muzykalnoy-kultury-v-kitayskoy-narodnoy-respublike (дата обращения: 23.01.2026).

[3] Борьба с нарушениями авторских прав в интернете Китая. [Электронный ресурс] URL: https://prc.today/borba-s-narusheniyami-avtorskih-prav-v-kitae/ (дата обращения: 15.02.2026).

[4] Закон Китайской Народной Республики о сетевой безопасности. = 中华人民共和国网络安全法[Электронный ресурс]. URL: https://www.cac.gov.cn/2016-11/07/c_1119867116.htm (дата обращения: 15.02.2026).

[5] Китай запускает кампанию по борьбе с пиратским ПО. [Электронный ресурс]. URL: https://ria.ru/20101020/287598534.html (дата обращения: 15.02.2026).

[6] Лагунова, И. С. Образ правителя в политико-правовых учениях Китая: эволюция и современность // Социально-политические науки. 2017. №2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/obraz-pravitelya-v-politiko-pravovyh-ucheniyah-kitaya-evolyutsiya-i-sovremennost (дата обращения: 15.02.2026).

[7] Лебедева, Д. М. Сравнительно-правовой анализ гражданско-правового регулирования авторского права России и КНР. Меры ответственности, предусмотренные за нарушение авторских прав // Форум молодых ученых. 2018. №5-2 (21). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sravnitelno-pravovoy-analiz-grazhdansko-pravovogo-regulirovaniya-avtorskogo-prava-rossii-i-knr-mery-otvetstvennosti-predusmotrennye (дата обращения: 23.01.2026).

[8] Семенова, Е .А. Генезис правовой политики КНР в области авторских прав на музыку // Скиф. 2023. №5 (81). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/genezis-pravovoy-politiki-knr-v-oblasti-avtorskih-prav-na-muzyku (дата обращения: 23.01.2026).

[9] Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент). Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности. [Электронный ресурс]. URL: https://web.archive.org/web/20150927235254/http://www.rupto.ru/docs/interdocs/trips (дата обращения: 04.02.2026).

[10] Центральный комитет Коммунистической партии Китая и Государственный совет опубликовали «План строительства центра интеллектуальной собственности (2021-2035)». = 中共中央国务院印发《知识产权强国建设纲要（2021－2035年）》[Электронный ресурс] URL: https://www.gov.cn/zhengce/2021-09/22/content_5638714.htm (дата обращения: 15.02.2026).

[11] 生成式人工智能服务管理暂行办法 = Временные меры по управлению службами генеративного искусственного интеллекта. URL: https://home.wuhan.gov.cn/zcfg/202405/t20240517_2403641.shtml (дата обращения: 08.02.2026).

[12] 中国特色社会主义法律体系 = Социалистическая правовая система с китайскими особенностями. URL: https://www.gov.cn/zhengce/2011-10/27/content_2615783.htm (дата обращения: 08.02.2026).

[13] 马忠法.»国际知识产权法律制度发展趋势及中国应对.» 经贸法律评论 .03(2024): 1-23. doi:CNKI:SUN:JMFV.0.2024-03-001. = Ма Чжунфа. Тенденция развития международной правовой системы интеллектуальной собственности и реакция Китая // Обзор экономического и торгового права .03(2024):1-23. doi: CNKI: ВС: JMFV.0.2024-03-001.; 冯晓青.»未来产业创新生态培育的知识产权制度因应.» 当代法学 39.01(2025):29-41. doi: CNKI:SUN:DDFX.0.2025-01-003. = Фэн Сяоцин. Ответ на систему интеллектуальной собственности для экологического развития промышленных инноваций в будущем. // Современное право 39.01(2025): 29-41. doi: CNKI:ВС:DDFX.0.2025-01-003.; 周洪涛.我国知识产权制度的困境与出路. 2006.华中师范大学, MA thesis. = Чжоу Хунтао. Дилемма и выход из системы интеллектуальной собственности моей страны.2006. Центрально-Китайский педагогический университет, магистерская диссертация.

[14] 刘乾.中美跨境电子商务版权侵权规则比较研究. 2020. 北京外国语大学, MA thesis. = Лю Цянь. Сравнительное исследование правил нарушения авторских прав в трансграничной электронной торговле между Китаем и Соединенными Штатами. 2020. Пекинский университет иностранных языков, магистерская диссертация.

[15] 朱喆琳.»作品“角色”何以获得版权保护––基于中美两国司法实践的比较研究.» 科技与出版 .04(2020):111-117. doi:10.16510/j.cnki.kjycb.2020.04.008. = Чжу Желин. Как «произведение” персонажа» получило защиту авторских прав - Основано на сравнительном исследовании судебной практики Китая и Соединенных Штатов // Технологии и издательское дело. 04(2020):111-117. doi: 10.16510/j.cnki.kjycb.2020.04.008;

[16] 李欣然.中美虚拟形象版权保护比较研究. 2017. 上海交通大学,MA thesis. = Ли Синьрань. Сравнительное исследование по защите авторских прав на виртуальные изображения между Китаем и Соединенными Штатами. 2017. Шанхайский университет Цзяотон, магистерская диссертация.

[17] 李晶晶.数字环境下中美版权法律制度比较研究. 2014. 武汉大学, PhD dissertation. = Ли Цзинцзин. Сравнительное исследование правовой системы авторского права Китая и Соединенных Штатов в цифровой среде. 2014. Уханьский университет, докторская диссертация.

[18] 沙丽, et al.»2024 年杭州互联网法院版权典型案例及评析.» 中国版权 .05(2025):116-127. doi: CNKI:SUN:ZGBQ.0.2025-05-009. = Шари и др. Типичные дела об авторских правах и оценка Интернет-суда Ханчжоу в 2024 году // Китайское авторское право . 05(2025):116-127. doi: CNKI: ВС: ZGBQ.0.2025-05-009.

[19] 张连勇, et al. 2024 年北京互联网法院版权典型案例及评析. 中国版权 .04(2025):116-125. doi: CNKI:SUN:ZGBQ.0.2025-04-009. = Чжан Ляньюн и др. Типовые примеры и анализ нарушений авторских прав в Интернете в Пекине в 2024 году // Авторское право в Китае. 04 (2025): 116–125. doi: CNKI:SUN: ZGBQ.0.2025-04-009.

[20] 冉钰菡. Создание принудительной системы защиты авторских прав на интернет-платформах. 科技与法律(中英文). 03(2025):114-126. doi:10.19685/j.cnki.cn11-2922/n.2025.03.011. (冉钰菡.»互联网平台强制性版权过滤义务的构建.» 科技与法律(中英文)). 03(2025):114-126. doi:10.19685/j.cnki.cn11-2922/n.2025.03.011.

[21] 刘铁光, 程骏宏.» 生成式人工智能服务平台承担版权过滤义务的正当性质疑––基于“奥特曼案”的反思.» 西南交通大学学报(社会科学版); 程爱军.»人工智能生成物版权归属设计的元方法反思：以版权建构观念为中心. 价格理论与实践 . doi:10.19851/j.cnki.CN11-1010/F.2025.12.386. = Люй Тегуан, Чэн Цзыхун. Сомнительность правомерности возложения на платформу генеративного искусственного интеллекта обязанностей по отбору авторских прав – размышления на основе дела «Оксфордский университет» // Вестник Юго-Западного транспортного университета (социологическое издание). URL: http://kns.cnki.net/kcms/detail/51.1586.C.20260114.1511.002.html.

[22] 韩冰.数字出版转型中的版权保护与运营模式探索[J].新闻研究导刊, 2025,16(13):201-204. DOI:10.26918/j.xwyjdk.2025.13.045. = Хан Бин. Исследование защиты авторских прав и модели функционирования при трансформации цифрового издательского дела. Руководство по исследованию новостей, 2025, 16(13):201-204. DOI: 10.26918/ j.xwyjdk.2025.13.045.

[23] 秦悦涵.»对接CPTPP视域下我国数字版权的刑事保护:规则检视、模式转向与路径优化.» 南京理工大学学报(社会科学版) 37.04(2024):53-60. doi: 10.19847/j.ISSN1008-2646.2024.04.006. = Цинь Цзыцзин. Защита авторских прав в сфере цифровых технологий в Китае в рамках CPTPP: проверка правил, смена модели и оптимизация пути» // Вестник Нанкинского технологического университета (социально-научный выпуск) 37.04(2024):53-60. doi:10.19847/j.ISSN1008-2646.2024.04.006.

[24] 兰嘉凯.»侵犯著作权罪与销售侵权复制品罪辨析. // Co-Operative Economy & Science .12(2025):179-181. doi:10.13665/j.cnki.hzjjykj.2025.12.030. = Лань Цзякай. Анализ преступления, связанного с нарушением авторских прав, и преступления, связанного с продажей контрафактных копий // Кооперативная экономика и наука. 12(2025):179-181. doi:10.13665/ j.cnki.hzjjykj.2025.12.030.

[25] 关于书籍稿酬的暂行规定».中国出版年鉴.Ed.商务印书馆, 1981,386-387. = Временные правила оплаты за работу над книгой. [Электронный ресурс]. URL: https://oversea.cnki.net/kcms2/article/abstract?v=edlgIlFUcgsN-Y4GsB6hHql-Egcv8QBiPMSVvPMB3S_NYlC6POqtsEe4zBCUAl4rFpEJdNOcHVn0ECabRY_epLWWtGubQTnsZPzhz_MvexzsgebL8YsEu0ubgQgr3SKB1znkDmYz6HgwjL9r-vYE9Ce8ijtTHCEJoi7l8Kb6IwOluue3h7HnXf3cGdk6IWhS&uniplatform=OVERSEA&language=EN (дата обращения: 8.02.2026).

[26] 中华人民共和国著作权法 = Закон об авторском праве Китайской Народной Республики. [Электронный ресурс]. URL: https://www.gov.cn/guoqing/2021-10/29/content_5647633.htm (дата обращения: 08.02.2026).

Ипполитов Сергей Сергеевич,
доктор исторических наук,
главный научный сотрудник Российского
научно-исследовательского института
культурного и природного наследия
имени Д.С. Лихачёва;
Российская государственная академия
интеллектуальной собственности (Москва)
Email: nivestnik@yandex.ru

Исследование выполнено в рамках исполнения НИР по теме
«Издательское дело на пространстве ШОС: социально-экономические,
правовые, культурные и геополитические аспекты функционирования и развития».
(9-ГЗ-2024-2). ФГБОУ ВО РГАИС.

© Ипполитов С.С., текст, 2026

Статья поступила в редакцию 12.03.2026.

Публикуется в авторской редакции.

Открыть PDF-файл

Ссылка на статью:

Ипполитов, С. С. Становление и развитие авторского права в КНР: от доктрины к инструментам государственной культурной политики. – DOI 10.34685/HI.2026.76.33.005. – Текст : электронный // Журнал Института Наследия. – 2026. – № 2(45). – С. 36-45. – URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/852.html.

Наверх

Новости

Наши партнеры