2026/2(45)
Содержание
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев
ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе.
Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге
Художественный проект
«Мои современники»:
аксиологические основания
Традиционный водный транспорт амурского бассейна
Авторское повторение и копия в творческой практике
владимирских художников
1980-х - 1990-х гг. на материале архива отдела научной экспертизы ГОСНИИР)
Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики
СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ
Исследование рентгенограммы картины Федора Васильева
«Пейзаж. Парголово» (Саратовский государственный
художественный музей им. А.Н.Радищева)
Механизмы и способы культурной трансляции в контексте
исторического развития художественной династии Стронских
Цифровой двойник как объект охраны утраченного наследия
Чукотская байдара: технологии и сохранение традиций. Опыт строительства эскимосской байдары в поселке Сиреники
в 2025 г.
Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае
МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО
Тайницкая башня Нижегородского кремля: историко-архитектурный обзор
Михальская О.В.,
Чувилькина Ю.В.
Вклад собирателя Феликса Евгеньевича Вишневского
в формирование коллекций музеев России
Библейские сюжеты изразцовой печи XVIII века Новодевичьего монастыря в Москве
Опубликован 04.05.2026 г.
Архив
DOI 10.34685/HI.2026.49.39.020
Сун Юйхань
Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае
Аннотация. Практика охраны крупных археологических памятников в Китае и лежащие в её основе концепции за последнее столетие претерпели значительную эволюцию: от «археологических раскопок» к «охране наследия» и далее к «общественной передаче ценности». В статье системно рассматриваются три этапа сохранения крупных памятников в Китае с 1930-х годов по настоящее время: период основания — с акцентом на археологические открытия и исследования; период развития — с фокусом на сохранение подлинности и целостности памятников с включением этого процесса в правовое регулирование; зрелый период — с упором на передачу ценности и участие общественности, способствующий интеграции крупных памятников в национальную стратегию культурного развития. Анализируя эволюцию политики, типичные случаи и практические модели (например, Национальные археологические парки-памятники), статья раскрывает эволюционный путь охраны крупных памятников в Китае — от дисциплинарно ориентированного подхода к публицизации наследия, что отражает концептуальные инновации и практические достижения Китая в сфере охраны культурного наследия.
Ключевые слова: крупные археологические памятники Китая, сохранение культурных реликвий, охрана культурного наследия, эволюция концепций, археологические парки-памятники, публичная археология, управление культурным наследием.
Крупные археологические памятники представляют собой ценный национальный культурный ресурс, несущий важную материальную информацию и культурные данные разных исторических эпох. Они обладают исключительной историко-культурной ценностью, но при этом крайне уязвимы и невосполнимы. Отличительные черты крупных памятников — масштабность и широкое социальное влияние, а также их атрибуты как земельных ресурсов и компонентов окружающей среды. При охране и использовании этих ресурсов неизбежно возникают сложные вопросы, связанные с общественным благополучием, жизнедеятельностью населения и региональным развитием. Поэтому охрана крупных памятников характеризуется высокой сложностью управления и широким охватом сфер — она тесно связана с управлением земельными ресурсами, урбанизацией, сельским развитием, благосостоянием населения, экологией и культурным строительством. Это системный проект, интегрирующий археологические исследования, сохранение и практическое использование памятников, а также привлекающий специалистов из различных ведомств, отраслей и дисциплин.
С момента начала археологических работ над крупными памятниками в Китае в 1930-х годах за почти столетие ориентиры работы с ними неоднократно корректировались. Акценты на трех ключевых аспектах — археологии, сохранении и использовании — постоянно менялись, демонстрируя тенденцию перехода от археологической направленности к наследической, а затем к публичной функции памятников.
1. Период основания. Крупные памятники через призму археологии — ориентация на открытия и исследования.
Период с 1930-х по 1970-е годы стал основополагающим этапом формирования концепций работы по крупным археологическим памятникам в Китае. На этом этапе китайские археологи, руководствуясь целью восстановления исторической истины и просвещения народ [1], проводили раскопки и исследования крупных памятников с использованием современных археологических методов. После основания КНР, столкнувшись с противоречиями между базовым строительством страны и сохранением памятников, государство установило новые принципы работы по охране культурных реликвий и создало памятниковые музеи для демонстрации результатов археологических исследований. Среди трех аспектов работы с крупными памятниками — археологии, их сохранения и использования — ключевым направлением оставались археологические открытия и научные исследования.
В древнем Китае существовала традиция изучения древних предметов и исследования исторических мест. В династии Северный Сун возникло «Учение о металле и камне» (金石学, цзинь-ши-сюэ, изучение бронз и каменных надписей), которое изначально посвящалось исследованию древних бронзовых изделий и каменных стел с надписями [2]. К концу династии Цин область расширилась на все виды древних артефактов, что привело к образованию известной «Школы Цянь-Цзя» (乾嘉学派，названа в честь правителей эпох Цяньлунь и Цзяцин). Эта школа заложила традицию исследования через критическое изучение древних предметов и исторических мест с целью «подтверждения канонических текстов и дополнения исторических записей».
После проникновения современной археологии в Китай в 1930-х годах местные археологические учреждения унаследовали эту традицию, стремясь с помощью научных методов восстановить национальную историю и способствовать просвещению народа (Таблица 1).
В 1950-1980-х годах, когда новому Китаю приходилось восстанавливать экономику и инфраструктуру, начался бум сельскохозяйственного производства и базового строительства.
Даже среди крупных памятников, выбранных для приоритетных раскопок, существовали противоречия между методами раскопок и сохранением памятника. Типичными случаями являются: памятник Баньпо（半坡遗址, среднеземледельческое поселение эпохи неолита）и памятник Мин-Динлин (明定陵，гробница императора Ваньли Династии Мин), который был инициирован для решения исторических вопросов. При раскопках в Баньпо в Шэньси провинции в 1953 году археологи, стремясь понять внутреннюю структуру жилых построек, «разрезали участки каркаса домов на участки, <...> снимали круглые дома по частям, вскрывали полы жилищ слой за слоем, весь дом был разобран на мелкие части, так что современные посетители больше не могут увидеть оригинальную структуру и внутренние предметы» [4]. В 1955 году шесть ведущих историков и литературоведов (в том числе Го Можо, Шэнь Яньбина, У Ханя) подали в Госсовет ходатайство о раскопках гробницы императора Чжу Ди (Мин-Чанлин)（明长陵）, надеясь «углубить исследования политики, экономики, военной и культурной истории династии Мин» и «провести классовое воспитание населения» через демонстрацию находок [5]. В итоге разрешение было получено на раскопки Мин-Динлина (明定陵，гробницы императора Ваньли). Поскольку технологии сохранения культурных реликвий в Китае в то время были несовершенными, ценные деревянные предметы и шелковые ткани, обнаруженные в ходе раскопок, быстро деформировались, плесневели и склеивались в комки, утрачивая свою первоначальную ценность. Оба примера свидетельствуют: в период доминирования научных целей археологические исследования уступали первенство сохранению памятника — роль крупных памятников как объектов археологии превосходила их значение как культурного наследия.
2. Период развития. Крупные памятники как культурное наследие — ориентация на исследования и сохранение.
После начала реформ и открытости (1980–1999) Китай вступил в этап социалистической модернизации с упором на экономическое строительство, и противоречия между урбанизацией и охраной крупных памятников стали еще острее.
На III Пленуме XI Центрального комитета КПК в 1978 году был провозглашен правовой принцип: «Наличие законов для следования, обязательное подчинение законам, строгое исполнение законов и привлечение к ответственности за правонарушения». В условиях восстановления рыночной экономики работа по охране культурных реликвий сталкивалась с серьезными проблемами: некоторые правительственные органы отдавали приоритет экономическому развитию, игнорируя охрану памятников; грабежи древних гробниц и контрабанда культурных ценностей были распространены; многие музейные экспонаты утрачивались или повреждались, что наносило невосполнимый ущерб [6]. Эти проблемы затрагивали множество ведомств (строительство, экономика, таможня, МВД), поэтому их решение требовало законодательного регулирования. В 1979 году началась работа над проектом закона об охране культурных реликвий. После обобщения опыта работы с памятниками за годы после основания КНР и изучения международного опыта (документов ЮНЕСКО, европейских стран, Японии) [7], в 1982 году был одобрен и вступил в силу «Закон КНР об охране культурных реликвий» – первый всеобъемлющий закон в этой сфере [8].
По сравнению с «Временными положениями об управлении охраной культурных реликвий» 1961 года новый закон унаследовал и развил механизмы защиты недвижимых памятников (в том числе крупных). Он закрепил систему «объектов охраны культурных реликвий» и четыре обязательные меры по их защите: определение зон защиты вокруг памятников, установление информационных знаков, создание архивных документов и организация специализированных органов управления. Закон предусмотрел строгий контроль за строительством в зонах защиты, повысил уровень утверждения раскопок и четко закрепил принцип «археологической подготовки перед базовым строительством».
В «Уведомлении Госсовета о дальнейшем усилении работы по охране культурных реликвий» 1987 года отмечено: «Археологические раскопки должны строго соответствовать процедурам утверждения; важные древние захоронения и памятники, не мешающие строительству, как правило, не подлежат раскапыванию» [9]. На Всекитайском рабочем совещании по культурным реликвиям в Сиане (1992 г.) на основе «Документа №101» был определен курс: «Сохранение как основа, спасение как приоритет». В 1995 году на аналогичном совещании дополнительно был выдан принцип: «Эффективная охрана, разумное использование, усиленное управление [10]. В 1997 году Госсовет опубликовал «Уведомление об усилении и улучшении работы по охране культурных реликвий», вновь подчеркивая: «Археологические раскопки должны преимущественно сопровождать базовое строительство; раскопки для научных целей должны учитывать потребности сохранения; активные раскопки крупных императорских гробниц временно запрещены» [11].
Принцип «Сохранение как основа, спасение как приоритет» и правило «Эффективная охрана, разумное использование, усиленное управление» стали руководящими для работы с культурными реликвиями, в том числе крупными памятниками. Это изменило традиционный подход к раскопкам, ориентированный на исследования, на двойную ориентацию: «исследования + сохранение». Приоритет был отдан спасательным раскопкам в рамках строительства, а научные раскопки подвергались строгому контролю. Особое внимание было уделено разработке планов сохранения перед началом работ и составлению программ защиты крупных памятников. В районах памятников Санься (三峡遗址), Иньсюй в Аньяне (安阳殷墟), Саньсиндуй в Гуаньхане (广汉三星堆), Мавзолеи Западных Ся в Иньчуане (银川西夏陵), Ханьянлин в Сиане (西安汉阳陵) и других местах начались работы по составлению специализированных планов охраны.
Что касается сохранения крупных памятников, стоит отметить создание в 1979 году Музея терракотовой армии Цинь Шихуана — первого памятникового музея, открытого для публики на месте раскопок. Это стало точкой отсчета бурного развития памятниковых музеев в Китае: к концу 1990-х годов их количество достигло более пятидесяти (около 3% от общего числа музеев страны). Однако большинство этих музеев сосредоточены на сохранении и хранении памятников и артефактов, игнорируя их активизацию и популяризацию. Преобладание хранения над использованием было общей тенденцией мирового музейного дела того периода. Бывший президент Международного комитета музеологии Цуода Сойитиро отметил : «Ранее музейные исследования слишком сосредоточены на объектах, поэтому я предлагаю сосредоточиться на взаимодействии человека и предмета» [12]. В рамках принципа «Сохранение как основа, спасение как приоритет» первостепенной задачей памятниковых музеев оставалось сохранение подлинности и целостности памятников, а отношения с посетителями играли второстепенную роль. В конце 1990-х годов, на фоне международного перехода от «ориентации на предмет» к «ориентации на человека» [13], Китай опубликовал «Основные идеи к планированию системы охраны и демонстрации крупных археологических памятников» (1999 г.), предлагая национальный подход к активизации и демонстрации крупных памятников.
3. Период зрелости. Крупные памятники как публичное достояние — ориентация на использование и передачу ценности.
С 2000 года концепции работы с крупными археологическими памятниками в Китае вступили в период зрелости. В это время Китай движется к становлению культурной державы, и общество осознало роль культурного наследия в стимуляции социального развития и передаче национальной культуры.
При пересмотре «Закона об охране культурных реликвий» в 2002 году два ранее действовавших принципа — «Сохранение как основа, спасение как приоритет» (1992 г.) и «Эффективная охрана, разумное использование, усиленное управление» (1995 г.) — были объединены в шестнадцатисловный принцип: «Сохранение как основа, спасение как приоритет, разумное использование, усиленное управление [14]. За четыре десятилетия концепция охраны культурных реликвий глубоко вошла в массовое сознание, а механизмы защиты стали совершеннее: новым заданием стала «передача ценности». На Всекитайском рабочем совещании по культурным реликвиям в 2022 году этот принцип был дополнен и трансформирован в требование: «Охрана как абсолютный приоритет, усиленное управление, выявление ценностей, эффективное использование и оживление культурных реликвий». Это усилило как профилактическую охрану памятников, так и акцент на активизации их ценности через исследования, что отражает диалектическое понимание Китаем трех аспектов работы с памятниками: археологии, сохранения и использования.
Что касается крупных памятников, то уже в 2001 году Государственное управление культурного наследия (ГУКН) в «Основах планирования развития дела культурного наследия на период “X пятилетки” и перспективных целях до 2015 года» предложило изменить подход к охране — перейти от пассивного к активному сохранению.
В 2002 году ГУКН представило Госсовету «План охраны крупных памятников на период «X пятилетки»», начав эксперименты по охране 50 ключевых памятников. После нескольких лет практики в 2005 году были выделены специальные ассигнования, а затем разработаны генеральные планы действий на периоды «XI–XIV пятилеток». Количество крупных памятников в национальном реестре увеличилось с 50 до 150; содержание планирования расширилось от единственного плана охраны до комплексных программ охраны и использования, включая интеграцию крупных памятников в культурный туризм, исследовательскую деятельность и образования, культурно-творческую индустрию и другие направления. Все это направлено на достижение конечной цели – «передачи ценности» крупных памятников (Таблица 2).
С 2015 года развитие крупных памятников, ориентированное на «передачу ценности», вступило в интенсивную фазу. В 2015 году Китайский национальный комитет ИКОМОС опубликовал «Правила по охране культурных памятников в Китае» [15], в которых «использование памятника» определяется как «продолжение его первоначальной функции с присвоением современных социальных функций». Документ подчеркивал, что демонстрация ценности памятника и реализация его образовательной функции также относятся к разумному использованию. Китай создал системный механизм, соответствующий как международным принципам, так и национальным потребностям — это обеспечило правовую и теоретическую базу для использования и передачи ценности крупных памятников. После этого Китай стал активно исследовать пути разумного использования крупных памятников, стремясь достичь комплексной культурной, социальной и экономической эффективности.
В рамках новой концепции методы археологических работ трансформировались: от «ориентации на сохранение» к «ориентации на передачу ценности», что повлекло за собой изменения в подходах к раскопкам и роли археологов.
1) Принцип минимального вмешательства
Археологические раскопки прошли два этапа: полные раскопки (ориентированные на исследования) и частичные раскопки (ориентированные на сохранение). Различия в целях приводили к различиям в методах работы и, как следствие, в сохранении информации о памятниках. На современном этапе, на основе ориентации на «передачу ценности», археологические раскопки требуют нового подхода к выбору информации. Например, в прежние годы поздние слои, покрывавшие крупные памятники, полностью очищались; сейчас же сохраняются характерные стратиграфические отношения, чтобы объяснить посетителям исторический контекст развития памятника. Кроме того, если раньше выбор объектов для раскопок зависел от их важности и целостности, то сегодня для демонстрации разнообразной демонстрации памятников принимаются новые решения. В «Руководящем мнении об усилении археологических работ на крупных памятниках» 2013 г., подчеркивается, что археологические работы на крупных памятниках «должны учитывать потребности в комплексной охране и научной демонстрации, а также проводиться в соответствии с принципами минимального вмешательства и вечной сохранности».
2) Расширение методов сбора информации об остатках
Требования к сохранению и демонстрации памятников привели к переходу к частичным раскопкам [16]. В пункте 4 «Руководящего мнения об усилении археологических работ на крупных памятниках» 2013 г. указывается: для крупных памятников необходимо максимально сократить площадь раскопок или вообще отказаться от них. В этих условиях для проведения научных исследований и разработки планов охраны/использования требуется внедрение современных научных технологий: дистанционное зондирование, геофизические исследования, бесследный анализ и другие методы, – которые позволяют увеличить объем собираемой информации без повреждения памятника.
3) Изменение роли археологов
В рамках ориентации на «передачу ценности» функции археологов расширились: помимо открытий и исследований, они должны трансформировать научные результаты для общества, что породило новую дисциплину – «публичную археологию». Это потребовало от археологов изменения коммуникативного контекста. С одной стороны, переводить узкоспециальный терминологический язык в понятный для менеджеров памятников, проектировщиков и музейных специалистов — чтобы обеспечить профессиональную поддержку в разработке планов охраны, управления и демонстрации. С другой стороны, через СМИ, дни открытых дверей, исследовательские поездки и другие мероприятия передавать информацию о результатах археологических работ широкой публике — это расширяет социальное влияние крупных памятников и реализует их образовательную и социальную функцию.
Что касается планирования охраны крупных памятников: в 1980–1990-х годах большинство планов были включены в программы развития исторических городов, туристических зон или парков. При разработке специальных планов охраны крупных памятников Китай сталкивался с дефицитом квалифицированных кадров, а уровень работ в разных регионах варьировал.
К 2000 году в «Правилах по охране культурных памятников Китая» была внедрена международная механика разработки специальных планов охраны: обследование, оценка, классификация, составление плана, реализация и контроль. При этом было установлено: «В принципе, все работы по охране памятников и достопримечательностей должны проводиться в соответствии с этой процедурой» [17]. Позже, в 2002 году с одобрения Госсовета Китая начал действовать «План по охране крупных памятников» на период “X пятилетки”», и была создана предварительная система планирования. За двадцать лет планы охраны составлены для всех 150 крупных памятников в национальном реестре; около 1/5 из них имеют памятниковые музеи, а около 1/10 — Национальные археологические парки-памятники (Таблица 3).
По сравнению с предыдущим этапом, развитие системы планов охраны крупных памятников в Китае включило четыре важных направления.
– Получение самостоятельного статуса — планы охраны крупных памятников вышли из состава программ развития туристических зон или парков и стали самостоятельными специальными документами. Это способствовало формированию кадрового резерва специалистов с комплексными знаниями в области археологии и планирования.
– Переход от охраны только памятника к комплексной охране памятника и окружающей среды — на основе международных концепций «подлинности» и «целостности» культурного наследия в Китае был сформирован консенсус: крупный памятник включает в себя не только сам объект, но и его окружающую среду. Поэтому современные планы охраны реализуют комплексный подход: охрана памятника + охрана окружающей среды.
– Расширение от планирования отдельных памятников к формированию общей структуры — Китай перешел от планирования отдельных объектов ко всеобъемлющей охране на национальном уровне. Сегодня сформирована структура «шесть районов, пять линий»: «шесть районов» — группы памятников в районе Сиана, Лояна, Цзючжоу, Чэнду, Кфу и Чжэньчжоу; «пять линий» — линейные памятники: Великая стена, Великий шелковый путь, Великий канал, Чжиньский прямой путь и Шуский путь.
– Переход от планов только на охрану к комплексным планам охраны и использования — до периода «XIV пятилетки» планы сосредоточены на охране; после публикации «Мнения об усилении реформ в области охраны и использования культурного наследия» [18] (2018 г.) планы стали учитывать и охрану, и использование. «Специальное планирование охраны и использования крупных памятников на период “XIV пятилетки”» направлен на «координацию между охраной памятника и интенсивностью использования земельных ресурсов, а также между комплексной охраной и использованием культурных, земельных и экологических ресурсов» [19].
В этом контексте Китай начал развивать модель Национальных археологических парков-памятников — комплексное решение, направленное на координацию археологии, сохранения и использования крупных памятников, а также на интеграцию их в социальное развитие.
В 1980-х годах в Китае уже начали создавать парки на месте памятников. В «Общем плане развития городского строительства Пекина» 1983 г. [20] Юаньминьюань был определен как парк-памятник; впоследствии были открыты парк-памятник городской стены Минской династии, парк-памятник корня императорского города и другие объекты. Однако эти парки не соответствовали принципам «подлинности» и «целостности» культурного наследия, изложенным в «Венецианской хартии» и «Нарской декларации», поэтому они не являлись настоящими памятниковыми парками в современном понимании.
В XXI веке Китай внедрил международные концепции охраны культурного наследия и последовательно создал такие парки-памятники, как Мавзолей Циньшихуана（秦始皇陵）, Даминский дворец （大明宫）, Гаогули （高句丽） и Иньсюй （殷墟）. При этом, исследовали концепции, пути и методы защитного строительства археологических парков-памятников. В отличие от памятниковых музеев, национальные археологические парки-памятники демонстрируют не только раскопочные площадки и артефакты, но и окружающую среду — это соответствует принципам «подлинности» и «целостности» и создает пространство для интеграции культуры и туризма.
В 2009 году на Ляньчжуйском форуме ГУКН официально сформировал «Ляньчжуйское соглашение» о строительстве археологических парков-памятников. В документе отмечено: археологические парки-памятники должны основываться на охране, демонстрации и использовании памятника и его окружающей среды; они должны сочетать научные исследования, образование, туризм и отдых. Это эффективный путь для разрешения противоречий между охраной наследия и экономическим развитием, оптимизации использования земельных ресурсов, стимулирования смежных отраслей и достижения комплексной эффективности археологии, сохранения и использования» [21]. На форуме также обсуждались концепция и категория археологических парков-памятников, взаимосвязь между исследованиями и использованием и т.д. На этом мероприятии было решено включить их в систему национальных парков (прежде всего включавшую только природные объекты: лесные, заболоченные, геологические парки и другие). В том же году был опубликованы «Методы управления Национальными археологическими парков-памятников (пробные)» и правила оценивания, чем установили нормативное регулирование. В 2015 году археологические парки-памятники окончательно вошли в систему национальных парков. На сегодняшний день в Китае создано 36 Национальных археологических парков-памятников — они стали центрами исследовательской деятельности для школьников, стимулировали развитие туризма и культурно-творческой индустрии и играют ключевую роль в передаче ценности китайского культурного наследия.
4. Заключение
Итак, почти столетний опыт работы с крупными памятниками в Китае свидетельствует о трех этапах эволюции концепций.
Первый этап (период основания) — фокус на археологических открытиях и исследованиях. В это время не было полного понимания комплексной системы «археология — сохранение — использование», и потребности в сохранении и демонстрации памятников были игнорированы. Система охраны была только в стадии формирования, а работы по сохранению и использованию явно отставали от археологических исследований.
Второй этап (период развития) — ориентация на охрану культурного наследия. Китай использовал международные концепции и перестал рассматривать крупные памятники только как объекты археологических исследований: акцент был сделан на сохранение их подлинности и целостности. Были повышены стандарты утверждения раскопок, изменены методы работы, внедрены планы охраны, укреплено управление памятниковыми музеями.
Третий этап (период зрелости) — ориентация на публичность и передачу ценности. На основе международных опытов Китай разработал собственную модель развития крупных памятников, соответствующую национальным потребностям. Передача ценности стала конечной целью археологических исследований, сохранения, управления и использования. Если на первом этапе ключевым был «археологический аспект», на втором — «наследический», то на третьем — «публичный», акцент на роли памятников в социальном развитии и образовании.
Таким образом, ориентация на работу с крупными памятниками в Китае эволюционировала от дисциплинарной направленности к наследической, а затем к публичной концепции. За это время произошли значительные изменения в практике: в управлении — замена экстенсивного подхода законодательством и научным планированием; в археологии — переход от пассивных спасательных раскопок к активному прогнозирующему планированию; в охране — переход от закрытой охраны самого памятника к открытому формату; в демонстрации — переход от единственной формы представления к комплексной демонстрации и многоканальному распространению. Охрана крупных археологических памятников в Китае вступает в новую фазу комплексного развития, сочетающего археологические исследования, сохранение и использование, и формирует уникальный китайский подход к решению проблем культурного наследия.
ПРИМЕЧАНИЯ
Литература на китайском языке, приводится в переводе автора.
[1] 张忠培：《国人考古发掘工作的开端——李济先生发掘西阴遗址70周年纪念》，《中国考古学：走近历史真实之道》，北京：科学出版社2004年版，第1-5页。(=Чжан Чжунпэй. Начало археологических раскопок китайскими специалистами — посвящение 70-летию раскопокпамятника Сиинь господином Ли Цзи // Археология Китая: Путь к исторической правде. – Пекин : Науч. изд-во, 2004. – С. 1–5.)
[2] 宋建祥：《鼎彝冶淬经百炼悠匠心传古今——中国青铜器修复历史及四大流派》，《紫禁城》，2022年第3期，第14-33页。(=Сун Цзянсян. Бронзовые изделия переплавлены в сто раз, искусное мастерство передается из века в век — История восстановления бронзовых изделий Китая и четыре основные школы // Запретный город. – 2022. – № 3. – C.14–33.)
[3] 谢辰生：《谢辰生口述：新中国文物事业重大决策纪事》，北京：三联书店2018年，第42-53页。(=Се Чэньшен. Воспоминания Се Чэньшена: Хроника важных решений в сфере культурных реликвий Нового Китая. – Пекин : Саньлиань шудянь, 2018. – С. 42–53.)
[4] 石兴邦、关中牛：《叩访远古的村庄——石兴邦口述考古》，西安：陕西师范大学出版社2013年，第123-134页。(=Ши Синьбан, Гуаньчжун Ню. Визит в древнее поселение : Устное изложение археолога Ши Синьбань о археологических раскопках. – Сиан : Изд-во Шаньсиского пед. ун-та, 2013. – С. 123–134.)
[5] 杨仕、岳南：《风雪定陵——地下玄宫洞开之谜》，北京：新世界出版社1997年，第4页。(=Ян Ши, Юэ Нань. Мин-Динлин в снегу и ветре :Тайна открытия подземного императорского покоя. – Пекин : Новый мир, 1997. – С. 4.)
[6] 魏礼群：《当代中国社会大事典1978-2015（第2卷）》，北京：华文出版社2018年，第408页。(=Вэй Личюнь. Большая энциклопедия современного китайского общества 1978-2015. Т. 2. – Пекин : Хуавэнь, 2018. – С. 408.)
[7] 李晓东：《回忆为制定文物保护法整理资料的日子》，《中国文物报》，2014年2月7日第3版。(=Ли Сяодун. Воспоминания о работе над подготовкой материалов для составления Закона о защите культурных реликвиях // Газета Китая о культурных памятниках, – 2014. – 7 фев. – С. 3.)
[8] 闫炜、阎丽：《新中国文物保护法律制度的形成》，《共产党员（河北）》，2022年第14期，第55-56页。(=Янь Вэй, Янь Ли. Формирование системы законодательства о защите культурных памятников в Новом Китае // Коммунист (Хэбэй). – 2022. – № 14. – C. 55–56.)
[9] 《国务院关于进一步加强文物工作的通知》，《中华人民共和国国务院公报》，1987年第28期，第923-931页。(=Постановление Госсовета о дальнейшем усилении работы по охране культурных памятников // Бюллетень Госсовета Китайской Народной Республики. – 1987. – № 28. –
C. 923–931.)
[10] 谢辰生：《新中国文物保护史记忆》，北京：文物出版社2006年，第85-86页。(=Се Чэньшен. Воспоминания об истории охраны культурных памятников в Новом Китае. – Пекин : Изд-во культурных памятников. – 2006. – C. 85–86.)
[11] 《国务院关于加强和改善文物工作的通知》，《中华人民共和国国务院公报》，1997年第13 期，第596-600页。(=Постановление Госсовета об усилении и совершенствовании работы по охране культурных памятников // Бюллетень Госсовета Китайской Народной Республики. – 1997. – № 13. –
C. 596–600.)
[12] 于奇赫：《对博物馆中“人”与“物”的新认识与新实践——<以观众为中心：博物馆的新实践>带来的启示》，《自然科学博物馆研究》，2019年第4卷第4期，第66-73页、第95页。(=Ю Цихе. Новое понимание и практика взаимодействия «человека» и «предметов» в музее : Вдохновение от книги «Посетитель в центре: Новые практики музея» // Исследования по музеям естественных наук. – 2019. – Т. 4, № 4. – С. 66–73, 95.)
[13] 王宏钧：《展望21世纪博物馆和博物馆学的发展趋向——修订< 中国博物馆学基础>的主要指导思想》，《北京博物馆学会第三届学术会议文集》，2000年，第26-35页。(=Ван Хуньцзюнь. Перспективы развития музеев и музейного дела в XXI веке : Основные руководящие идеи по пересмотру «Основ теории китайского музейного дела» // Сборник материалов III научной конференции Пекинского общества музейного дела. – 2000. – C. 26–35.)
[14] 谢辰生：《新中国文物保护史记忆》，北京：文物出版社2006年，第86页。(=Се Чэньшен. Воспоминания о истории охраны культурных памятников в Новом Китае. – Пекин: Издательство культурных памятников. – 2006. –
C. 86.)
[15] 国际古迹遗址理事会中国国家委员会：《关于<中国文物古迹保护准则>若干重要问题的阐述》，《中国长城博物馆》，2013年第2期，第71-81页。(=Китайский национальный комитет ИКОМОС. Объяснение ключевых вопросов к «Правилам по охране культурных памятников в Китая» // Музей Великой Китайской стены. – 2013. – № 2. – C. 71-81.)
[16]杜金鹏：《试论考古与遗址保护》，《考古》，2008年第1期，第31-37页。(=Ду Цзиньпэн. О соотношении археологии и охраны памятников // Археология (Китайский журнал). – 2008. – № 1. – C. 31–37.)
[17] 中国文物信息咨询中心：《文物保护与资质资格管理法律法规汇编》，中国时代经济出版社2008年，第66页。(=Китайский центр по информационным консультациям в сфере культурных памятников. Сборник законодательства и норм по охране культурных памятников и управлению квалификациями. – Пекин : Изд-во Китайской современной экономики. – 2008. – C. 66.)
[18]《关于广东革命遗址保护地方立法的思考》，《人民之声》，2021年第6期，第52-55页。(=Рассуждения о местном законодательстве по охране революционных памятников в провинции Гуандун // Голос народа. – 2021. – № 6. – C. 52–55.)
[19] 陈同滨：《中国大遗址保护规划与技术创新简析》，《东南文化》，2009年第2期，第23-28页。(=Чэнь Туньбин. Краткий анализ планирования и технологических инноваций в сфере охраны крупных памятников в Китае // Восточно-южная культура. – 2009. – № 2. – C. 23–28.)
[20] 王新文：《考古遗址公园三论》，《东南文化》，2013年第3期，第19-25页。(=Ван Синвэнь. Три эссе о археологических парках-памятниках // Восточно-южная культура. – 2013. – № 3. – C. 19–25.)
[21] 国家文物局：《关于建设考古遗址公园的良渚共识》，《大遗址保护良渚论坛文集》，浙江古籍出版社，2009年，第1页。(=Государственное управление культурного наследия КНР. Ляньчжуйское соглашение о строительстве археологических парков-памятников // Сборник материалов Ляньчжуйского форума по охране крупных памятников. – Ханчжоу: Изд-во Чжэцзянских древних книг. – 2009. – С. 1.)
Сун Юйхань,
доктор исторических наук,
научный сотрудник-постдок Школы культурного наследия
и информационного менеджмента Шанхайского университета;
старший эксперт-куратор Цифрового культурно-
художественного музея «Янбо»
Центрального телевидения Китая (Шанхай, Китай)
Email: 874463386@qq.com
Данная статья является результатом исследования подпроекта«Комплексное управление и охрана наследия культуры Ляньчжу» в рамках проекта специального направления «Исследование культуры Ляньчжу» программы Национального фонда социальных наук по исследованиям охраны и передачи культурного наследия (номер проекта: 24 VWBN006).
© Сун Юйхань, текст, 2026
Статья поступила в редакцию 12.03.2026.
Публикуется в авторской редакции.
Ссылка на статью:
Сун Юйхань. Историческая практика и эволюция концепций охраны крупных археологических памятников в Китае. – DOI 10.34685/HI.2026.49.39.020. – Текст : электронный // Журнал Института Наследия. – 2026. – № 2(45). – С. 76-86. – URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/856.html.
Новости
-
10.02.2026
Институт Наследия опубликовал исследование, посвященное самому известному и яркому периоду в истории Московского метрополитена – времени, с которым принято связывать понятие «сталинское метро». Авторы научно-популярного издания - доктор исторических наук Александр Васильевич Окороков и Максим Александрович Куделя.
-
10.02.2026
В Институте Наследия вышло в свет новое исследование доктора исторических наук, главного научного сотрудника Т.А. Пархоменко. Монография посвящена феномену русского мемориального пространства, существующего за пределами России не один век и являющегося весомой частью мирового историко-культурного наследия.
-
10.02.2026
Монография обращается к изучению музееведческих идей и музейных практик, сложившихся в культурном контексте России в конце XIX — начале XXI вв. и получивших условное определение «живой музей».
Наши партнеры
