2026/2(45)

Содержание

ИСТОРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Зубов Д.С.

Оккупационный режим и нацистские преступления
в Краснодарском крае (1942-1943): анализ свидетельств очевидцев

ПРИКЛАДНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Вадатурский Д.А.

К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе.
Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге

Васильев Г.Е.

Художественный проект
«Мои современники»:
аксиологические основания

Латушко Ю.В.

Традиционный водный транспорт амурского бассейна

Николаев К.А.

Авторское повторение и копия в творческой практике
владимирских художников
1980-х - 1990-х гг. на материале архива отдела научной экспертизы ГОСНИИР)

Ипполитов С.С.

Становление и развитие авторского права в КНР:
от доктрины к инструментам государственной культурной политики

СОХРАНЕНИЕ НАСЛЕДИЯ

Кочкин С.А.

Исследование рентгенограммы картины Федора Васильева
«Пейзаж. Парголово» (Саратовский государственный
художественный музей им. А.Н.Радищева)

Лысенко А.С.

Механизмы и способы культурной трансляции в контексте
исторического развития художественной династии Стронских

Молодин А.В.

Цифровой двойник как объект охраны утраченного наследия

Филин П.А.

Чукотская байдара: технологии и сохранение традиций. Опыт строительства эскимосской байдары в поселке Сиреники
в 2025 г.

Сун Юйхань

Историческая практика и эволюция концепций охраны
крупных археологических памятников в Китае

МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Макарова Е.Е.

Тайницкая башня Нижегородского кремля: историко-архитектурный обзор

Михальская О.В.,
Чувилькина Ю.В.

Вклад собирателя Феликса Евгеньевича Вишневского
в формирование коллекций музеев России

Шиманова М.А.

Библейские сюжеты изразцовой печи XVIII века Новодевичьего монастыря в Москве

Опубликован 04.05.2026 г.

Архив

DOI 10.34685/HI.2026.90.85.009

Вадатурский Д.А.

К вопросу о распространении каменного зодчества
в арктическом регионе. Строительство кирпичного
Успенского собора в Сумском остроге

Аннотация. В статье рассмотрен один из механизмов возникновения местной школы каменного зодчества в Поморье – путём заимствования кадров. Проследить эту цепочку стало возможным благодаря методичной работе по сбору сведений о каменщиках центральной России, с одной стороны, и счастливой находке петербургских учёных, с другой.

Ключевые слова: каменное зодчество, каменщик, 17 век, Холмогоры, Сумской Посад, Солигалич.

Вот уже более пяти лет в Институте Наследия активно разрабатывается тема первопроходства в Арктике. В этой связи среди прочего крайне интересно рассмотреть, каким именно образом в регионе возникали местные школы каменного зодчества.

Сразу надо оговориться, что распространение деревянного культового зодчества, очевидно, шло рука об руку с христианизацией края. Ни памятников, ни документов (если таковые вообще были) того времени не сохранилось. О внешнем виде даже ключевых храмов, таких как София Новгородская, мы имеем самое общее представление. Ещё меньше нам известно о древних мастерах, потому о развитии деревянного зодчества Русского Севера, о его связи с зодчеством центральных уездов (в том числе и каменным) можно судить лишь на основе анализа немногих известных памятников, и только начиная с XIV-XVI вв.

Каменное строительство на Севере имеет не менее давнюю историю. Ещё в XII в. на территории нынешней Ленинградской области возводятся соборы Старой Ладоги и первые крепости. С нашествием татаро-монгольского ига, эта деятельность надолго прекращается. В XV в. первые постройки появляются и на территории нынешней Вологодской области (Спасо-Каменный, Кирилло-Белозерский и Ферапонтов монастыри). В XVI в. оно значительно расширяется и достигает Соловков – самой северной точки ареала каменного строительства [1]. Однако про строителей и этих храмов почти ничего не известно, в том числе, и об их происхождении, а тем более – принадлежности к определённой строительной школе. Так же как и с деревянными храмами, судить о них мы можем лишь по стилистическим особенностям, и этот анализ, как и отсутствие каких-либо сведений о местных каменщиках, не дают оснований говорить о какой-либо местной школе каменного зодчества. Первые такие свидетельства относятся ко второй половине XVI в.: вологодские каменщики строили в Антониево-Сийском монастыре [2] и вместе со старицкими – в Рязани[3]; тверские строили под Брянском [4]. Логично предположить существование развитой архитектурной школы в Великом Новгороде и Пскове, где было возведено значительное количество самых разнообразных сооружений. Однако севернее, как уже говорилось, за редчайшими исключениями каменных построек не возводилось. Лишь с 1680-х гг. начинается непрерывная строительная история, что является одним из обязательных факторов возникновения местной архитектурной школы.

Таким образом, понимание процессов, происходивших в XVII в., особо ценно: они лежали ещё в русле древних форм взаимодействия, и при этом мы располагаем относительно сохранным документальным корпусом и достаточно обширными знаниями о постройках того времени. Это позволяет разобраться в том, как протекало архитектурное освоение других регионов сильно разросшегося и укрепившегося Русского царства. Не следует забывать, что становление школ происходило не только в отдалённых уголках государства, но даже и в древних центрах, не оправившихся после Смуты. Так, есть основания предполагать, что были утрачены компетенции в Великом Новгороде и Пскове[5]. Во всяком случае, до нас дошло несколько документов о строительстве там иногородними (ярославскими) мастерами. Разумеется, мобилизационный характер носило и строительство Санкт-Петербурга – ни о каком привлечении местных кадров и даже их обучении в условиях колоссальной спешки не могло быть и речи.

Если порядок организации сбора кадров для постройки будущей столицы достаточно хорошо документирован, то о том, как это происходило в более укромных местах, неизвестно ничего.

В условиях отсутствия специализированных ВУЗов механизмов обучения всего два: местные кадры направляются для совместного строительства в центральные уезды или же наоборот, они обучаются на какой-нибудь местной стройке, но, опять же, под началом приглашённых мастеров из центральных уездов. Частным случаем второго вида передачи знаний является переселение специалиста в место предполагаемого интенсивного строительства, самым ярким примером чего является постройка Санкт-Петербурга.

* * *

24 ноября 2025 г. исследователями из Санкт-Петербурга И. А. Антроповой и Е. В. Ходаковским была обнародована подрядная запись на постройку каменного собора в Сумском Посаде (ныне Беломорский район республики Карелия) [6]. Подобного рода находки, как правило, представляют довольно узкий интерес. В подрядной записи подробно описан задуманный храм, известный нам по фотографиям; запись сообщает нам условия постройки, оплаты и т.д., что известно и по многим другим подобным документам. Безусловную научную ценность представляет имя каменных дел подмастерья [7] – Артемий Андреев сын Полстовалов, и его происхождение – из деревни Аиновы (Айновы) Горы Курейской волости.

Само по себе это имя ни о чём бы не сказало, поскольку никаких других его построек неизвестно. Однако эта находка упала на добрую почву, подготовленную с 2020 г. и заключающуюся в скрупулёзном сборе информации о каменщиках России XVII в. Благодаря этой работе стало известно, что Полстоваловы – древний каменщический род Соли Галицкой, впервые упоминавшийся ещё в 1614 г. С другой стороны, нам неизвестно про двинских каменщиков. Таким образом, возникло предположение о миграции солигаличских каменщиков на Двину, а вместе с ними – и строительной традиции.

Чтобы подтвердить это предположение, необходимо, с одной стороны, доказать принципиальную невозможность происхождения Артемия Андреева из д. Айновы Горы Курейской волости (Двинского уезда); а с другой – попытаться найти его или его родственников в Солигаличе.

Первая задача оказалась не такой простой. Действительно, несмотря на то, что перепись Двинского уезда 1678 г. сохранилась и причём сохранилась полностью, структура книги такова, что найти там нужную деревню крайне проблематично. Как правило, рубрикация подобных книг идёт сначала по станам/волостям, а внутри них по типу владений (поместное, вотчинное, монастырское, иногда выделялись погосты и патриаршая собственность). Здесь же принцип был иной: сначала описывались государственные деревни по волостям, а потом – владения крупных вотчинников: монастырей, холмогорского собора и проч. В главе, посвящённой переписи Курейской волости, деревня Айнова Гора отсутствует. Нет её и в соседних волостях, что исключает её переход из одной администрации в другую или «блуждающий» статус [8]. В итоге она была найдена «за Спасским собором» (города Холмогор) под названием «деревня Карандышевская, а Аинова Гора тож». Тогда в деревне не было ни Полстоваловых, ни Артемиев, а самому старшему из двух Андреев было всего пять лет. То же самое можно сказать и про другие деревни Аиновы «горы» [9] (Вайново, Подмонастырская слободка и др.). Более того, мы можем утверждать, что происхождение Артемия Андреева Полстовалова из Курейской волости исключено.

С другой стороны, как уже говорилось, древний род каменщиков Полстоваловых нам известен в Солигаличе. Первое их упоминание содержится в дозорных книгах 1614 г., составленных вскоре после набега «литовских людей»: «во дворе каменщик Ивашко Полстовалов» [10]. Очевидно, что род этот возник ещё в XVI столетии, поскольку Смута с её почти полностью прекратившейся строительной деятельностью не способствовала возникновению и расширению артелей каменщиков. Он же упоминается в конце 1620-х гг.: «во дворе каменщик старой Ивашко Тимофеев сын Полстовалов» [11]. В то же время переписаны и его дети, жившие уже отдельно: «во дворе каменщики старые Офонка да Дружинка, да Сенька Ивановы дети Полстовалова» [12]. В 1646/47 г. у Сеньки уже был сын Иван [13], а в 1678 среди каменщиков упомянут и сын Офонки: «во дворе Андрюшка Афанасьев сын Пустовалов [14]», у которого было два сына – «Андрюшка тринадцати лет, Ивашко пяти лет» [15]. Вероятно, Андрей Афанасьевич и был отцом Артемия, хотя он и не упомянут среди детей. Тут, как и в случае с подрядной грамотой, не стоит на основании лишь одной этой переписи делать вывод, что Артемия не могло быть. Во-первых, он мог уже жить отдельно и по какой-то причине не попасть в перепись [16] 1678 г., в то время как в 1646/47 г. его ещё не было (не родился; стало быть, младше 30-ти лет), а в следующей переписи его уже не было (сменил место жительства). Во-вторых, следует понимать тогдашний механизм переписи населения, который в корне отличался от нынешнего: не было обхода населения, книга записывалась со слов уполномоченных людей, как правило, старосты и «выборных» «старожил». Учитывая, что перепись не подушная, а подворная, имена и состав семьи особого значения не имели, поэтому «выборные» могли просто перепутать или забыть имя [17]. Наконец, не исключено, что это ошибка, вызванная созвучием Артюшка – Андрюшка [18], и возникла она на стадии переписывания с черновика на чистовик, причём гораздо более редкое «Артюшка» было заменено на привычное «Андрюшка» [19].

Конечно, фамилия Полстовалов едва ли была редкой [20], однако представляется маловероятным, чтобы кто-то из полстовалов также переквалифицировался в каменщика. Во всяком случае, происхождение Артемия из Солигалича кажется нам самым документально подкреплённым.

В связи с вышеизложенным встаёт справедливый вопрос: а зачем вообще было переселять каменщика? Ведь нам известно множество случаев строительства приглашёнными каменщиками в не менее удалённых местах [21] и при этом нигде не вставал вопрос о переселении. Почему был выбран каменщик Солигалича? Раз уже переселять, то почему именно в Курейскую волость, а не, например, в Архангельск или хотя бы в Холмогоры?

В марте 1682 г. произошло важное для Подвинья событие – была учреждена Холмогорская [22] епархия. Её занял деятельный архиепископ Афанасий (Любимов) [23], прибывший в Холмогоры в сентябре этого же года и уже в 1683 г. заложивший здесь первый каменный собор. Очевидно, строительные амбиции архиепископа были изначально широки, в связи с чем ему были нужны каменщики. Однако в Двинском уезде их почти нет: всё предыдущее строительство в Архангельске (Гостиные дворы) проходило силами сторонних мастеров, а каменщики Антониево-Сийского монастыря, нужны были ему самому и, очевидно, монастырь был не готов ими «поделиться». Кроме того, мастером среди них был лишь один человек, и отдать его значило бы для монастыря остаться без квалифицированного специалиста, который был очень нужен, ведь у монастыря была своя обширная программа строительства новых и ремонта уже имевшихся строений. Нет и критериев, по которым можно было бы найти толковых людей и отправить их учиться. Поэтому владыка избирает самый простой и самый быстрый способ – заполучить себе в штат уже опытных каменщиков. Каменщики в то время были государевыми («записными»), жившими в городах, и частновладельческими (формально крестьянами). Поскольку просить у знати архиепископу было не с руки, а попробовать купить – не гарантированно и затратно, то Афанасий обращается к царю с просьбой дать ему своих каменщиков – вот так Полстоваловы (и, предположительно, не только они) оказываются на Двине. Непосредственно в Холмогорах он не мог поселиться – тогда бы он стал свободным посадским человеком, поэтому-то Афанасий и селит его в принадлежащей холмогорскому собору, а по факту – ему, Айновой Горе. Помимо этого, в непосредственной близости стоял кирпичный собор Спаса Нерукотворного Образа Козьеручьевского монастыря. Неподалёку были селения, принадлежавшие крупнейшим центрам каменного строительства – Соловецкому монастырю (владевшему в том числе Сумским острогом) и Антониево-Сийскому Троицкому монастырю.

Живя здесь (по сути, только в зимний период), он участвовал в холмогорских стройках [24], иногда отлучаясь на другие стройки в Архангельске, Пертоминске, а также в окрестные сёла (Верхние Матигоры, Нижние Матигоры и др.).

В этой связи показательно, что Пётр Кузьмич Некрасов, построивший церкви Димитрия Солунского (1738-1751) в Ломоносове (Денисовка) и Василия Великого (1740) в Погосте (Быстрокурье), также происходил из Курейской волости [25].

* * *

Значение этой находки трудно переоценить. До сих пор мы судили о миграции строительных кадров по одному лишь строительству Санкт-Петербурга, теперь же картина расширения ареала каменного зодчества значительно усложнилась. Ведь можно было бы предположить участие в постройке собора Сумского острога мастеров из Соловецкого монастыря (как владельца Сумского Посада) или Каргополя как наиболее близко расположенного города, где, по литературным сведениям, были каменщики. Кажется правдоподобным, что собор построили новгородские мастера, ведь это исторически новгородская земля и её влияние там ещё чувствуется [26].

Таким образом, это открытие коренным образом меняет наше представление о происходивших в то время процессах и ещё раз показывает, что судить о тех временах стоит нелинейно.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Соловки были форпостом не только в военно-оборонительном, но и в культурном отношении, в том числе, и как очаг каменного строительного мастерства. В то же время в радиусе сотен километров вплоть до конца XVII в. ни одной каменной постройки не было возведено. Пользуясь территориальными понятиями, можно говорить, что Соловки были далёким северным анклавом ареала каменного строительства. Севернее Соловков каменное строительство шагнуло вряд ли ранее XIX в., если не в веке ХХ.

[2] Собор Троицы, 1584-1606 гг. – См.: Центральные научно-реставрационные проектные мастерские. Б/н. Троицкий собор. Историческая записка. С. 73-74.

[3] Рязанские достопамятности. – Рязань,1889. – С. 47.

[4] Рузаева, Е. И. К вопросу о работе тверского мастера Гаврилы Макова в Успенском Свенском монастыре в Брянске // Вестник ПСТГУ. Серия V: Вопросы истории и теории христианского искусства. – Москва, 2010. – Вып. 2. – С. 47–54.

[5] Во всяком случае, в этих городах было всего несколько каменщиков; документы содержат сведения о строительстве только иногородними мастерами.

[6] Авторы предоставили для ознакомления этот документ, за что приношу им свою искреннюю благодарность. Однако, по понятным причинам они попросили не публиковать шифр документа. Их статья ожидается в 83 выпуске «Архитектурного наследства».

[7] По сути мастера или, говоря по-современному, ГАПа – главного архитектора проекта. Мастерами в до-Петровской Руси называли редких иностранных специалистов; ни одного случая, когда мастером был бы назван отечественный архитектор, нам не известно.

[8] Ср., например, с погостом Ратьковым Ржевского уезда (ныне – Ржевский район Тверской области). В 8 документах он значится в 4 волостях. Скорее всего, всё это время погост был в одной волости и административной подчинённости не менял. Так или иначе, это показывает, что безоговорочно следовать сведениям, почерпнутым из одного документа, в изысканиях недопустимо.

[9] Имеется в виду высокое береговое плато, на котором и сейчас стоят несколько деревень.

[10] Российский государственный архив древних актов (далее – РГАДА). Ф. 1209. Оп. 1. Д. 453. Л. 11 об.

[11] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 454. Л. 94.

[12] Там же. Л. 99 об. Указание «старый» обозначает, что в предыдущей переписи они уже значились как каменщики. К сожалению, мы не можем сказать, в какой переписи могли они упоминаться.

[13] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 7220. Л. 644 об.

[14] Пустовалов – одна из форм (неправильная и более редкая) фамилии Полстовалов.

[15] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 7253. Л. 312 об.

[16] Так, например, каменщик Иван Романович Кулебакин, живший в Ярославле, упоминается в 1646, 1669 и в 1678 гг., а в переписных книгах 1668 и 1671 гг., бывших, как видно, между ними, не записан.

[17] «Во дворе Макарка Башаков, у него дети Фетка да Елизарко, а третьему имя запаметовали» (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 2. Д. 11837. Переписная книга Кашина 1678 г. Л. 10). Очевидно, что родители не могли забыть имя своего сына – его забыли те самые «выборные» люди.

[18] До Петра I имена «чёрного люда» писались в уменьшительной форме.

[19] В Солигаличе во всех четырёх переписях XVII в. зафиксированы всего два Артемия, в то время как Андреев – много десятков (порядка 80 человек). При этом популярность имени Андрей имела явную тенденцию к нарастанию: более половины всех упоминаний относится к последней переписи 1678 г.

[20] Полстовал – тот, кто валяет полсти, войлоки. Паранька Фомин сын Полстовалов упоминается в Муроме ок. 1566 г. – См.: Словарь русского языка XI-XVII вв. Москва : Наука, 1955. – Вып. 16. – С. 255.

[21] Например, строительство архангельского гостиного двора, куда были собраны каменщики со всей страны. – См.: Мильчик, М. И., Попова, Л. Д. Архангельск и Холмогоры. Санкт-Петербург : Лики России. 2002. – С. 106-117.

[22] В XVII веке главным в административном смысле по-прежнему оставались Холмогоры, но уже в начале XVIII в. при учреждении губерний будет признана реальность и центром гигантской новообразованной губернии станет Архангельск.

[23] Православная энциклопедия : электронное издание. – URL: https://www.pravenc.ru/text/76904.html. (дата обращения 20.03.2026).

[24] Соборная колокольня (1683-1685), собор (1685-1691), архиерейские палаты (1688), церковь Троицы (1698).

[25] Краткое описание церквей и приходов Архангельской епархии. Вып. 1: Архангельский и Холмогорский уезды. – Архангельск, 1894. – С. 267; Памятники культуры. Новые открытия. – Ленинград : Наука,1980. – С. 557.

[26] Бодэ, А.Б. Крещатые прямоскатные покрытия деревянных церквей как один из отголосков традиций древнего Новгорода // Деревянное зодчество. – Санкт-Петербург : Коло, 2010. – С. 110-132.

Вадатурский Дмитрий Александрович,
научный сотрудник Российского научно-
исследовательского института культурного
и природного наследия имени Д.С. Лихачёва,
Государственного института искусствознания (Москва)
Email: vda-1987@yandex.ru

© Вадатурский Д.А., текст, ил., 2026

Статья поступила в редакцию 12.03.2026.

Открыть PDF-файл

Ссылка для цитирования:

Вадатурский, Д. А. К вопросу о распространении каменного зодчества в арктическом регионе. Строительство кирпичного Успенского собора в Сумском остроге. – DOI 10.34685/HI.2026.90.85.009. – Текст : электронный // Журнал Института Наследия. – 2026. – № 2(45). – С. 9-13. – URL: http://nasledie-journal.ru/ru/journals/848.html.

Наверх

Новости

Наши партнеры